Все, в роде фраз «Кажется, это должно было заинтересовать Тараканову, называющую себя феминисткой». Ах ты, ненастоящая феминистка).

Ирония по поводу того, что глупые детишки перевели minstrels как министров (типа первые три буквы совпадают, значит, оно), прямо пышет снисхождением. «Министры и сенаторы» действительно слишком грубое обобщение: авторы используемых в либретто текстов были советниками, секретарями Комитета Конгресса, и окей, то, что человек выступал в Сенате, не делает его сенатором, это ошибка (1). Признаем, не оправдываем и уберем. В то же время она ничего не говорит о хореографии, поэтому поводом написать этот текст служить не может.

Дальше тут совсем мелочность начинается, притянутая за уши. «Танцовщики все же исполняли кусочки оригинальной хореографии», — пишет Сергей, и это как бы означает, что говорить «Хореографическая партитура была не реконструкцией танца, а вариацией на тему» некорректно. А почему?

3.3. Хореограф Ричард Мув судился из-за авторских прав не 4 года, а меньше. Ок (2).

3.4. В тесте №4 Сергей предлагает измерить в процентном отношении, сколько героиня танцует, а сколько — говорит. Тут совсем концептуально. Если стоять под музыку означает танцевать, то да, 80% времени она танцует.

4) Таким образом, под «фактическими ошибками» мы имеем пару неточностей и ряд неоднозначных рекомендаций. «Вот это исследование!» — пишет в комментариях к тексту коллега Сергея. «Шедевр, по-моему», — подтверждает другой. Воспользуемся формулировкой Сергея и скажем, что своим текстом он оправдывает низкое качество журналистской и исследовательской работы, пригласив будущих авторов генерировать такие же.