Всеволод Емелин, Памяти книжного фестиваля «Красная площадь», 2018

Позавчера на книжном фестивале
На самой главной площади страны
Меня, традиционно, наебали
Хотя моей в том не было вины.

Никем не признаваемый в упор
В высокой их литературной касте
Я красил металлический забор
Вокруг моей религиозной части.

Нельзя сказать, что это тяжкий труд
Болгарка, Хаммерайт, кусок забора
И вдруг бегут, кричат: Сейчас прочтут
Твой стих у глав Покровского собора.

Я сразу стал ужасно знаменит
И дрогнула рука, словно от пьянки
Я пролил на Собянинский гранит
Английской краски Хаммерайт, пол банки.

Не помню как до площади летел
Я поТверской, подобно телеграмме
Не вымыв кисти, не доделав дел….
Я знал, что упомянут во программе.

И вот стою на площади, шатры
Писатели, охранники, министры
Не зря я принял правила игры
А то бы так и сдох бы яйцеглистом.

Да тут уж не литературный вечер
Где три вконец измученных поэта
Волнуются, что похмелится нечем
В тревожном ожидании фуршета.

На этом месте древнем и престижном
Хранящем память доблестных веков
На всероссийском фестивале книжном
Я ожидал триумф своих стихов.

Я собственно зачесть бы мог и сам бля
За пацанов, за Родину, за жить…
Но кто я супротив «Июльансамбля»
С программой ихней «Чёстихилюбить».

И правда, чё читать стихи каналий
Которых сочинит любой дебил
Моих так, например, не прочитали
Хотя в программе я заявлен был.

Есть ли предел бесстыдству и цинизму?
За что же мир к поэтам так жесток?
И Ленин во своей хрустальной призме
Перевернулся со спины на бок.

Над площадью сгустилась бездна мрака
Сверкнули громы, хлынули дожди
Князья заволновались в древних раках
В кремлевских урнах вздрогнули вожди.

Вращайся равнодушная планета
Ликуй разнообразная хуйня
Губите суки проклятых поэтов
Безумного Эдгара и меня.