Мари Хосе. История номер один.

Я тогда шла свой первый Путь Сантьяго. Это был сложный день — переход через Хоспитале в ужаснейшую погоду.
Чтобы вы понимали, ты идешь высоко в горах, протягиваешь руку вперед и не видишь своих пальцев из-за тумана. Потом туман чуть сошел и начался жуткий ветер, град, снег, дождь.

Мои друзья знают историю про то, как меня спасли коровьи лепёхи. Они были довольно свежими, и я размышляла так: «Раз коровы тут прошли недавно, значит и я смогу дойти». Вообще этим маршрутом не рекомендуют ходить, даже если хотя бы облачко есть на небе. Но что нам облачко, питерцам, подумала тогда я и пошла.

Я дошла до альберге почти под вечер. Я была мокрой с ног до головы, ужасно замерзшей, уставшей. Представьте человека, который до этого 8 часов подряд находился в страхе и напряжении и вот он в городке, заходит в альберге и испытывает даже не счастье - облегчение.

Зайдя в альберге, я молча прошла до свободной кровати, бросила рюкзак и пошла отогреваться в душ. Хорошо, что там была горячая вода.

У меня совсем не было сил, я не хотела есть, но понимала, что нужно обязательно это сделать, иначе завтра я не смогу пойти в путь. Я подошла к общему столу, где убирала тарелки милая женщина-хозяйка. Она что-то пыталась мне сказать, но я плохо понимала ее смесь испанского и английского. И тут я услышала впервые голос Мари Хосе. Она на своем невероятно беглом английском рассказывала, что на ужин я опоздала. Я посмотрела в ее глаза и сказала: «Я прошла Хоспитале. Я очень хочу есть». В этот момент Мари Хосе и хозяйка альберге резко вскочили обе, погода и вправду тогда была ужаснее ужасной, поэтому они были удивлены, что кто-то отважился идти этим маршрутом.

Хозяйка убежала на кухню. А Мари Хосе улыбнулась и сказала: «Скоро». И она также весело, как и до этого продолжила играть в карты с тремя своими друзьями и бабулей, которая потом оказалась фантазеркой (но это совсем другая история). Они играли во что-то вроде русской игры «говно», как я поняла. Эти испанцы очень громко смеялись, а Мари Хосе улыбалась как счастливый бегемот, заливалась смехом, и очень много и громко тараторила по-испански. Она посмотрела на меня позвала играть с ними. Я отказалась. Но продолжила сидеть за столом и смотреть на них. Она подмигнула, улыбнулась и начала артистично отчитывать Эду, видимо, он жульничал.

И я улыбнулась.

Это была первая настоящая улыбка за последние 3 месяца. Я не поверила тогда даже, когда поймала себя на том, что смотрю на этих ребят и улыбаюсь. Я оглядываюсь назад и понимаю, что это был такой переломный момент. Теперь я знаю, что именно тогда и началось мое «выздоровление».

Мне принесли огромную тарелку риса, мятые томаты и литровую бутылку красного вина. Я отнесла все это во второй зал, где никто не сидел и принялась есть рис и смотреть испанские новости. Это был самый вкусный рис в моей жизни.

С тех дней наши пути с испанцами постоянно пересекались, часть пути мы шли вместе. Я узнала, что они - четыре доктора, которые только что закончили университет и отправились в путь, чтобы подумать, куда распределяться дальше.
Потом мы начали договариваться, где остановиться. Начались совместные ужины. Потом была поездка на автобусе и целый невероятный день в городе Луго. Потом Мари Хосе проходила собеседование в какую-то клинику, параллельно поднимаясь в гору. Потом я узнала, что она занимается боевыми искусствами, что ее сестра работает в Google, а родители - известные адвокаты на Ибице. Мы очень много рассказывали друг другу. Не знаю, откуда я взяла столько слов на на английском, но мы много друг другу рассказали историй. Я вечно просила ее говорить помедленнее, потому что она не давала мне скидку на мой уровень языка. Но потом я привыкла к ней и настроилась на ее волну «тараторки».