Иногда ты хочешь, чтобы я тебе что-то объяснила. Рассказала, как что-то работает. Дала инструкцию, как достичь чего-то.

Бывает, я соглашаюсь, если могу. Но часто нет.

Может показаться, что я злой и неприятный человек. И это устраивает меня гораздо больше, чем образ охуенного знатока человеческой души, всезнающего и всемогущего.

Я не могу обьяснить, как устроен внутренний мир (тем более, не мой). Я даже не знаю, как пошагово описать свой собственный опыт осознания чего-то.

Например, в личной терапии мне удалось обнаружить свою тревогу неопределенности и постепенно снизить ее интенсивность. Как я это сделала?

Я помню месяцы терапии. Помню, как работала с детскими травмами. Понимаю, что для меня это связано с безопасностью и страхом разрушения (меня, отношений, мира). Вспоминаю, что какое-то количество сессий искала со своим терапевтом опоры и ресурсы, которые позволят мне не раскачивать свою тревогу до масштабов вселенского пиздеца.

Вот и все.

Как то же самое сделать тебе? Не знаю, хоть убей.

И более того, даже если бы мне пришло в голову записать все свои сессии на диктофон и потом составить конспект, он мог бы помочь разве что человеку, который прожил мою жизнь.

Я не могу описать, как найти ответ на твой внутренний вопрос. И ответить на него за тебя тоже не могу. Я не в силах пошагово рассказать, как прикоснуться к своим переживаниям. У меня нет карты, где расположены внутренние ресурсы. Я не в курсе, как осознать то, что у тебя в зоне неосознаваемого. Я не могу достоверно знать, что тебе поможет, что будет хорошо или правильно.

Все, что я могу — это сопровождать тебя на твоём пути. Подсвечивать какие-то нюансы, которые тебе незаметны (но не те, которые незаметны мне!). Могу заинтересовывать тебя твоим внутренним устройством. Могу замечать фиксированные способы взаимодействия со средой. Могу поддерживать твоё любопытство к твоей жизни.

Но сделать за тебя твою часть работы я не могу. Некоторые вещи в терапии можно только прожить.