Два письма РОХ об изменении правил обучения в ординатуре по хирургии, адресованные Минздраву России, так и остались без конструктивного ответа. Одно было направлено несколько лет назад, второе – уже после начала специальной военной операции, весной нынешнего года. Вы спросите, при чём здесь ординатура, если сейчас надо экстренно заниматься подготовкой врачей по военно­полевой хирургии? Поясню. Итак, в системе образования были упразднены субординатура и интернатура – важные этапы в подготовке врачей хирургических специальностей. Там будущие хирурги всех профилей – общие, торакальные, сердечно­сосудистые, детские, урологи, травматологи­ортопеды, онкологи, нейрохирурги – изучали неотложную хирургию, гнойную, хирургию повреждений, работу реанимации, работу в команде. С тех пор для подготовки хирургов остались только 2 года клинической ординатуры, в течение которых осваиваются исключительно навыки узкой специальности. Таким образом, в отличие от остального мира в России вся подготовка врача по такой сложной и высокорисковой специальности, как хирургия, занимает не 4­5 лет, а всего­навсего 2 года. А амбулаторного хирурга нас призывают готовить и того меньше – год! Это кто же у нас такой получится? Как только решение об отмене интернатуры вступило в силу, Российское общество хирургов и другие объединения врачей начали требовать восстановления данной ступени медицинского образования. Однако нас не хотят слышать.  Наши предложения увеличить время обучения в ординатуре также получают отказ. В итоге по настоянию Минздрава России мы имеем всего двухлетний план подготовки совершенно разношёрстных специалистов, не готовых оказать цельную хирургическую помощь. Для всех понимающих это – ни что иное, как издевательство над здравым смыслом, поскольку хирург любого профиля должен входить в специальность через блок экстренной хирургической помощи. Кого же мы готовим? Примерно 1000 ежегодных выпускников ординатуры имеют навыки по общей хирургии, но не подготовлены в вопросах военно­полевой хирургии и не очень хорошо подготовлены по хирургии повреждений. Выпускники других хирургических ординатур не получают вообще никакой общехирургической подготовки. В итоге мобилизационный резерв сократился, поскольку узкие специалисты хирургического профиля теперь не имеют сертификата общего хирурга и не могут привлекаться в случае необходимости по военно­учётной специальности «военно­полевая хирургия». Может, их призывают в рамках частичной мобилизации как фельдшеров и санитаров? Уже тогда, несколько лет назад, мы настойчиво убеждали тех, от кого зависит принятие решений, что в случае военного конфликта страна столкнётся с резкой нехваткой хирургов, способных оказывать экстренную помощь раненым и гражданскому населению. Наша тревога не была принята во внимание. Сегодня, к сожалению, тот прогноз оправдался. Сначала российские гражданские врачи, которые первыми в качестве волонтёров побывали на Донбассе, признались: «Ребята, это хирургия, которую мы вообще не изучали, а если кто­то из старших поколений хирургов и изучал, то сегодня она совсем другая». То же самое подтвердили наши коллеги­хирурги из Донецка и Луганска: классические знания по военно­полевой медицине нуждаются в адаптации к новым условиям ведения боевых действий. Так готовы ли наши разношёрстные выпускники ординатур, не имеющие даже общей военно­учётной специальности, в полной мере быть полезными сейчас в военных госпиталях? А в прифронтовых гражданских стационарах, которых становится всё больше? Глубокое заблуждение думать, что после призыва «мирных» хирургов можно быстро переподготовить на базе военно­медицинских вузов. Во­первых, таких вузов в стране остался только один, а военные кафедры в гражданских медуниверситетов давным­давно упразднили. К тому же на переподготовку уйдёт время, которого у нас сейчас нет. – Но это же не означает, что время ушло и уже не надо затевать интенсивное обучение по ВПХ? – Конечно, не означает, хотя, повторюсь: это надо было начать делать ещё много лет назад. Странная позиция чиновников в этом вопросе невольно наводит на мысль о саботаже.