📌 О воровстве

Однажды ночью в квартиру к Бальзаку проник вор и стал взламывать замок в ящике его письменного стола, надеясь найти там деньги. Вдруг из темноты раздался громкий смех. «Любезный, вы зря рискуете, пытаясь в ночи найти то, что мне не удается найти даже при свете дня», — сообщил Бальзак со своей кровати.


📌 О творческой потенции

Французский романист Эдмон де Гонкур как-то писал про Бальзака: «Наконец-то я убедился, что Гаварни не ошибся, говоря, что Бальзак изо всех сил старается экономно расходовать свою сперму. Любовные игры и милования-поцелуйчики — сколько угодно, но только не доводя дело до семяизвержения. Сперма для него — выброс чистого мозгового вещества, потеря через член творческой силы. И я не знаю, по какому роковому стечению обстоятельств он позабыл свои теории, когда пришел к Латушу , крича: „Сегодня утром я потерял роман!“». Бальзак сообщил Александру Дюма — сыну, что «ночь любви» стоит «половины тома». Впрочем, полагал Бальзак, «ни одна живая женщина не стоит двух томов в год».


📌 О шести днях творения

Бальзака не оставляла надежда расплатиться с долгами с помощью литературы. «Полгода усердной работы, и я буду свободен», — писал он в августе 1834 года. «Рассуждая реалистически, мне нужен всего год, чтобы расплатиться со всеми долгами» — в декабре того же года. «Наконец я вижу голубое небо. Еще пять месяцев, и я буду спасен» — в октябре 1835 года. «Если я не найду выхода через год, меня можно выкинуть, как выжатую губку» — в июне 1836 года. «Газета предложила 20 тысяч франков, если я представлю „Цезаря Бирото“ к 10 декабря... Должен признаться, мне доставит огромное удовольствие расплатиться через несколько месяцев с долгами, которые постоянно давят на меня вот уже девять лет» — в ноябре 1837 года. За два года (1836 и 1837) он написал четыре романа, четыре повести, множество других произведений и журналистских статей. Зачастую ему приходилось работать с полуночи до шести утра, причем однажды он написал 15 тысяч слов за ночь — до этого его рекордом было 33 слова в минуту. «Я вынужден вечно творить! — расстраивался Бальзак. — Даже Господь Бог творил всего шесть дней».