​​«Эстетическое воспитание выступает в истории мысли либо как средство демократического развития общественного человека, либо как внешняя приманка и слабая отдушина, способная отвлечь внимание людей от мучительных противоречий их собственной жизни. Там, где этот последний взгляд выходит за пределы культуры частных кружков, не претендующей на более широкое значение, он открывает дорогу формуле римского империализма — «хлеба и зрелищ»! Одно дело — эстетическое воспитание народа во имя общественного разума и светлого чувства жизни. Совсем другое — управление сознанием толпы при помощи возбуждающих средств или успокоительных развлечений. В первом случае развитие чувства прекрасного является непосредственным приближением к правде — правде-истине и правде-справедливости, которые существуют вопреки обывательскому неверию и часто напоминают о своём существовании дождём огненным, нашествием пёсьих мух и прочими библейскими казнями. Во втором случае — эстетическое воспитание не соответствует своему понятию и остаётся за пределами его собственной, принадлежащей ему сферы. Оно служит здесь только внешним формальным средством для внушения определённых правил — правил казённой морали или религии, либо, наконец, рассматривается как род символической разрядки, сатурналии, карнавала, дионисической оргии, отвлекающей массы людей от их действительных социальных задач». Лифшиц М.А. Поэтическая справедливость.