Царский календарь: 17 декабря 1837 года. Загорелся Зимний дворец Ещё 15 декабря 1837 года дворцовые гренадеры, стоявшие на карауле в помещениях Зимнего дворца, доложили начальству, что неподалёку от Министерского коридора и Петровского зала ощущается запах дыма. Но такое бывало и раньше — печное отопление приводило к тому, что трубы забивались сажей, а вентиляция ухудшалась. Поэтому никаких мер безопасности кроме приказа почистить вытяжку не поступило. Вечером 17 декабря запах оказался настолько силён, что в Фельдмаршальский зал вызвали пожарную команду. Источник нашли быстро — это была фальшдверь, из-за неё шли плотные струи дыма. Пожарные стали ломать дверь, одновременно подтянув два рукава с медными трубами. На Иорданской лестнице стояли двое солдат, готовых по команде включить воду. Но стоило только двери рухнуть под ударами топоров, как перед дворцовыми служителями открылся большой проём, весь заполненный плотным чёрным дымом. Командир пожарной роты капитан Шепетов приказал подавать воду, но тут дым на мгновение рассеялся, и оказалось, что пустое пространство, которое скрывали стена и дверь, заполнено пламенем. Оно было настолько мощным, что две трубы не справлялись. Огонь начал стремительно распространяться по деревянным перегородкам. Пламя, к которому открыли свободный доступ воздуха, разгоралось всё сильнее. За несколько секунд оно дошло до карниза и начало охватывать рамы, висевших в дворцовом зале портретов русских фельдмаршалов. Первым на паркет упал портрет Ивана Дибича-Забалканского, открыв горящий подрамник. Шепетов скомандовал: «Раскатать ещё рукава!» Пожарные бросились исполнять приказ. К этому моменту пылала уже вся стена Фельдмаршальского зала до двери в Петровский зал. Сверху начали падать деревянные доски потолка, горела огромная люстра, грозя упасть на людей. Дворцовые гренадеры начали со всей возможной поспешностью снимать со стен ценнейшие портреты, спасая их от огня. Четыре пожарных крана, расположенных в ближайшей доступности, работали вовсю, подавая воду, но этого не хватало — слишком силён оказался огонь. Большая часть дворцовой отделки была из дерева, покрытого позолотой и шёлком — они горели будто порох. Огонь начал перекидываться на Военную галерею 1812 года — памятник русской славе, добытой в боях с Великой армией Наполеона I. Гвардейцы в плотном дыму, где было тяжело дышать, выносили портреты полководцев. Особенно сложно приходилось с огромными, больше человеческого роста, тяжёлыми полотнами, изображающими Кутузова, Барклая-де-Толли, Александра I и Веллингтона. Тут на пожаре появился император Николай I. Он приказал не оказывать ему никаких почестей и продолжать работу по спасению дворца. Государь был совершенно спокоен, стоя в огне, как полководец в пылу сражения, он лишь отдавал короткие распоряжения — что надо спасать с первую очередь. В момент, когда начался пожар, император был в театре, но срочно уехал в Зимний, как только получил донесение о происходящем. Несмотря на то, что приток свежего воздуха повышал скорость распространения огня, Николай I приказал открыть окна, чтобы солдаты и дворцовые служащие не задыхались в дыму. Генерал-адъютант граф Орлов вспоминал: «Он был, можно сказать, повсюду, сам всем руководя и направляя помощь туда, где ещё возможно было сопротивление огню. Внимание его, разумеется, преимущественно обращал на себя Эрмитаж, потеря которого была бы для нас истинным народным трауром. Единственно распоряжением Государя мы обязаны спасением этого драгоценного наследия предков». Сам Николай I писал сразу после печальных событий: «Надо благодарить Бога, что пожар случился не ночью. Эрмитаж мы отстояли и спасли почти всё из горевшего дворца. Жаль старика, хорош был... надеюсь, к будущему году его возобновить не хуже прошедшего». Продолжение: https://t.me/czartv/2085