В какой-то момент я понял, почему для моих мам-пап-бабушек таким рывком вперед был Всемирный фестиваль молодежи в 1957 году. Страна окунулась в такой же праздник, в каком мы жили пять лет назад, во время чемпионата мира по футболу. Не знаю, можно ли в 57-м было всё, но точно можно было много больше, чем прежде. И фестиваль потом так много и часто вспоминали, что становилось понятно: именно он стал поворотной точкой для многочисленных изменений в жизни людей. Иностранец — не страшно. А порой очень даже весело. И после общения с ним тебя даже никуда не загребут. С Никольской — иная история. Фестиваль закончился, все уехали. Нас попросили разойтись. Никольская повернулась к лесу передом, а к нам — своим прежним страшным именем: улица 25 октября… А для сборной России, боюсь, это был вообще последний чемпионат. А для нас — ведь если подумать, вспомнить и честно себе в этом признаться — это был последний глоток свободы, когда улица — это место, куда можно выйти и быть счастливым. Через сколько лет или десятилетий Москва снова будет таким же цветным, разным и очень интернациональным городом?