Хотя западные корпорации больше обеспокоены риском инвестирования в Китай, чем в прошлом, они почти не проявляют признаков того, что отступят назад. Прямые иностранные инвестиции в Китай в прошлом году достигли рекордно высокого уровня, а недавний опрос, проведенный Американской торговой палатой в Китае, показал, что 83% американских производителей, работающих там, не планируют уходить из страны. Только 3% намеревались "перенести" производство в Соединенные Штаты, а 60% планировали увеличить свои инвестиции в Китай. Импорт промежуточных и конечных промышленных товаров в США продолжает расти быстрее, чем объем их производства в США, что свидетельствует о том, что до сих пор не произошло никакого масштабного перемещения производства из Китая в США не произошло. С другой стороны, хотя Пекин, возможно, и хотел бы стать технологически и экономически самостоятельным, но экономический рост Китая по-прежнему зависит от коммерческих связей с Западом. Вместе Соединенные Штаты, Европейский Союз и Япония покупают почти 40% экспорта Китая — доля, которая практически не изменилась за последнее десятилетие. Более того, у Китая нет возможности производить передовые полупроводники собственными силами, а экспортный контроль и инвестиционные ограничения США гарантируют, что он не сможет производить их по крайней мере в течение следующего десятилетия. Учитывая важность полупроводников для производства не только потребительских товаров, таких как телефоны, компьютеры и автомобили, но и самых передовых систем вооружений, Китай просто не может позволить себе отделиться от Соединенных Штатов и их союзников. Это не означает, что Соединенные Штаты и Китай сближаются. Самые важные геополитические отношения в мире по-прежнему полностью лишены доверия, а внутренняя политика обеих стран все больше склоняется к антагонизму. Враждебность обеих политических партий Америки по отношению к Китаю, китайская дипломатия "воина-волка", политика пандемии, спецоперация России на Украине и рост напряженности вокруг Тайваня — все это сделало американо-китайские отношения более опасными и трудными в управлении. Но отношения эти не находятся на грани разрыва, потому что узы, связывающие две страны, становятся все более, а не менее важными. Хотя частичное разъединение России и Запада, Китая и США не означает деглобализации, оно свидетельствует об изменении характера самого характера глобализации. Глобальный экономический порядок становится все более многополярным и фрагментированным в отсутствие международного лидерства. Это означает, что геополитика все больше будет внедряться в экономические расчеты. Взаимозависимости и уязвимости, продемонстрированные COVID-19 и украинским конфликтом, выдвинули на первый план проблемы экономической безопасности. Страны и компании будут все чаще пытаться сделать себя более устойчивыми к внешним потрясениям и оградить себя от геоэкономического давления за счет комбинации "союзничества", "партнерства", диверсификации источников поставок и накопления запасов. Возможно даже, что трансграничная экономическая деятельность расколется на геополитические сферы влияния, поскольку страны углубляют свою интеграцию с своими друзьями и уменьшают свою зависимость от врагов. Эти силы тянут мир в сторону от агрессивной глобализации последних десятилетий, но не в сторону автаркии. Выгоды от масштабности и специализации слишком велики, а издержки обращения глобализации вспять слишком высоки. Глобальные цепочки создания стоимости, которые производят большинство современных товаров, настолько сложны и разветвлены, что воссоздать их на национальном уровне практически невозможно. Западные компании, без сомнения, будут все больше уходить из Китая, но по большей части они не будут возвращать производство домой, вместо этого переместив его в дружественные страны с более низкой заработной платой, такие как Мексика и Вьетнам. За немногими исключениями, "возврат производства" и "внутренний сорсинг" оказались бы чрезмерно дорогостоящими и рискованными.