В Тбилиси некоторые мои подруги не слезали с грузинских хуёв. В принципе, очень их понимаю — я и сам какое-то время занимался подобным [в Тбилиси у меня наконец-то открылась анальная чакра]. Но вскоре мне остопиздело искать кого-то по-настоящему раскрепощенного и нескучного: со временем оказалось, что с сексом в Сакартвело всё не очень хорошо. Фрустрация эта подкреплялась и тем, что в какой-то момент я дал в жопу одному крайне хуястому грузину — и тогда мне пришлось разориться на анальных свечах. А лекарства-то в Грузии все импортные и дорогие — как и всё остальное, впрочем. Ну, кроме хлеба, домашнего вина, чурчхелы и кончи. Так вот, возвращаясь к грузинским мужчинам: писечки моим подругам они не лизали. Даже хуже — они не целовались иногда вовсе. Потому что для многих из них поцелуй — это что-то для любимой, для невесты, жены. А ты в их глазах иногда просто туристка-давалка. Но несмотря на такое потребительски-мясное отношение они при этом умеют запудрить тебе голову. Я не понимаю, это обычное «я тебя люблю» или это грузинское «я тебя люблю»? — писала какая-то российская экспатка в твиттере, когда очередной грузинский любовник признавался ей в типа любви. И тут я не хочу сказать ничего плохого, на самом деле. Кажется, это просто особенности местной культуры — грузины любят красивые слова, они эмоциональны. «Я так по тебе скучаю», — писал мне чувак, с которым у нас был быстрый хукап. Мы даже имен друг друга не знали, ну какое скучаю? Он просто хотел поебаться снова. Думаю, они говорили эти громкие слова не из злого умысла. Говорили они искренне, хотя и не имея ничего в виду по-настоящему. В дружбе тоже так работало: когда грузины лезли целоваться со мной в щечку, называли дорогим другом и предлагали провести время вместе, то я никогда не был уверен: хотят ли они на самом деле дружить, хотят ли они на самом деле встретиться? Но вернёмся к проблемам секса. «Моя подруга, десять лет тут живущая, сказала, что грузины делают куннилингус в лучшем случае на 7 свидании», — говорит мне Н. «Бля, это столько ждать… а мы разве бессмертные?» — отвечаю я. И с гей-сексом там было примерно то же самое. Поэтому в своём профиле в грайндере я и написал по-английски: если ты не сосёшь и/или не делаешь римминг, то не пиши мне. Не, ну а что выделываться. Время романтики прошло. По мере взросления ты становишься более циничным, конечно, но оно и к лучшему — по крайней мере, я точно знаю, что мне нужно. И не буду заниматься сексом, который мне не сдался. Религиозность, отсутствие секс-позитивной культуры, сильная гомофобия — к сожалению, все это влияет на секс в Грузии. Потому-то мне и нравилось находить там любовников-иностранцев. Но и не россиян при этом, конечно — с этими я уже на всю жизнь наебался. Раз уж я из россии уехал, то зачем мне тот же секс, который был, когда я могу найти секс другой. Испанцы, доминиканцы, намибийцы, азербайджанцы, арабы, турки, американцы, ну, и ещё кто-то там. Иногда было весело, иногда не очень. Секс, как я уже писал, был моей копинговой стратегией в какой-то период. Но со временем я стал чувствовать себя бесплатным эскортником — и, в принципе, это единственное ощущение, к которому тебя неизбежно приводит текущая секс-позитивная культура. А ещё я чувствовал себя социальным работником — потому что иногда ебался из жалости к закрепощенным и сексуально-фрустрированным мужчинам. Но социальным работникам хотя бы символические деньги платят… Впрочем, всё это теперь не важно. Секс, Тбилиси. Всё это было как будто очень давно — и я уже снова умер в самолёте и продолжился в новых местах. И сексом я больше не занимаюсь.