“Голод” принято считать первой книгой модерна. Так ли это на самом деле - вопрос спорный, чуть ниже скажу почему.
Молодой парень пишет бисерные заметки о высоком, но продавать их в газету регулярно не удается, массовый читатель говорит на другом языке. Тогда голод заставляет героя выдумывать новые слова, не всегда членораздельные. Статьи продаются еще хуже. В свете газового фонаря герою “мерещится то ли большая, то ли малая”. Девушка неземной красоты и, должно быть, знатного происхождения. Она манит его к самым кисельным берегам, но всегда ускользает.
Гамсун ведет читателя по тонкому полотну бреда, играя в реализм до последней хлебной крошки. Голод постепенно подчиняет себе все повествование, занимает место главного героя.
Сейчас покажется, что Россия - родина слонов. На мой взгляд, Достоевский настолько предвосхитил Гамсуна, что тому оставалось положить вишенку на торт. В плане языка “Голод” похож на “Записки из подполья”, в идейном плане - раскрытая почка Раскольникова. Весь “Голод” легко мог бы случиться с Родионом, только Достоевский добавил еще атмосферу желтушного Петербурга и дурман распивочных.
Замысел книги “Голод” несколько в другом. Гамсун показывает, что вот был век просвещения, вот человек вознесся над своей животной природой, вот его сковали мораль и закон, а вот самый обыкновенный голод бьет под дых эту напыщенную цивилизацию. Весь мир как будто обыграли пешкой.