Бертольд Брехт “Жизнь Галилея” (1939)

Сразу извинюсь, что обзор не вышел вовремя. Пришлось переписывать, исправлять, отмазываться, ну вы знаете.

Рассказать хотелось сразу про многое, но я каждый раз так сомневаюсь в объеме постов и удобности их для чтения, поэтому вот.

Не будет преувеличением сказать, что больше всего Брехт состоялся как драматург. Дело не только в том, что его работы шли в театрах почти по всему миру. В СССР Галилео играл сам Владимир Высоцкий.

Брехт создал театр, где актеры могли ломать 4-ую стену и разговаривать со зрителями напрямую, задолго до Дедпула и вот этого всего. Это не было краеугольным камнем его новаторства. Лишь один из инструментов, который показали зрителям, что театр еще наваляет набирающему силы кинематографу.

Что нужно сказать о “Жизнь Галилея” в первую очередь? Это пьеса. То есть читать ее будет неудобно от слова совсем. История рассказывает о событиях почти 300 летней давности, но также интересен вопрос, почему Брехт решил обратиться к этому сюжету в столь напряженное время?

Удивителен не только выбор героя для пьесы, но и его подача. Галилео представлен не гениальным выскочкой, а многомерной личностью со своими слабостями и желаниями. Брехт ведет весьма тонкую работу с самой человечностью, понимая, что скоро такие же ученые засядут в лаборатории, чтобы придумывать все новые и новые способы убийства людей.

Брехт относился к идеям Гитлера на заре становления так, будто это очередной фрешмен в рэп-игре, о котором завтра не вспомнят. Поэтому эмиграция в Данию от охотников за его головой переносилась автором как нечто противоестественное. Дело в том, что Брехт в это время уже подзавязал с политической активностью, но делать в своем творчестве карикатуры на Гитлера не бросил.

Визит в Советский Союз в середине 30-ых похоже укрепил Брехта во мнении, что аксиома Эскобара работает. Если в первой театральной столице бесследно пропадали его еврейские друзья, то во второй - немецкие. По дневниковым записям видно, что драматург остро переживает то, как мир захлебывается желчью.

В этой истории все привыкли видеть один конфликт: стать шашлыком на костре инквизиции или отказаться от своих убеждений. По ходу пьесы Брехт устанавливает систему зеркал, чтобы раскрыть само явление со всех точек обзора. Что делать, если долг ученого не просто угрожает институту церкви, но и держит в заложниках мораль? Примечательно, что для Брехта это не риторический вопрос, который он набрасывает на вентилятор современности, а вполне практическая задача с решением.

8 из 10

P.S. Добрался до Сальникова. На неделе будет обзор.