Привет! Последнее время постов было совсем мало, но это только потому, что попадались какие-то совсем блеклые книги. Сейчас ситуация вроде как налаживается, а завтра будет еще один пост.

Подводили даже проверенные авторы вроде Генри Миллера. “Время убийц” (1956) лежало у меня года 4. Я почему-то был свято уверен, что книга настаивается, и что это такой же кислотный боевик в духе “Наука убийства” от маэстро Стива Айлетта, но как бы нет.

Книга оказалась размышлением о творчестве и судьбе французского поэта Артюра Рембо, о роли поэта и отношении с толпой. Автор также проводит параллели с собственной жизнью.

Книга слаба во всех компонентах, но самое странное, что Миллер может писать захватывающе, весомо, грубо, зримо, но здесь он сам себя загоняет в формат школьного сочинения, когда батя не проверяет дневник. Глубина исследования - у моей сестры глубже. Актуальность? Это уже было у Пушкина, Йейтса, Сартра и уж тем более в Симпсонах.

Суть работы сводится к следующему: “Гениальный Рембо вел себя как мудак по абсолютно надуманным причинам, но поскольку я тоже себя так веду, значит я тоже гений”.

Другая книга “блеклого периода” - “Человек-змея” Крэга Клевенджера (2002). Сначала немного о вкусовщине, потом об объективных достоинствах и недостатках.

Очень люблю произведения, которые до последнего держатся берегов реализма, даже когда по сюжету происходит лютая дичь. Клевенджер рассказывает историю парня, который научился раз в полгода сбрасывать кожу и становиться другим человеком, на что его вынуждали обстоятельства. Этим парнем был Артюр Рембо. Когда читаешь эти книги подряд, именно такое ощущение создается, хотя вместе в обзор они попали случайно.

Клевенджер переведен с сохранением того хрупкого баланса, когда досматриваешь сон во время чистки зубов 1933 года - вот настолько все на грани. Первая половина читается на одном дыхании, хочется вести конспект “Что делать, если понадобится залечь на дно”. Хорошая детальная проработка: автор чрезвычайно убедителен в вопросах подделки документов и том, как не запутаться в слоях собственной лжи. Далее начинаются повторы и каких-то новых идей не привносится.

Паланик говорил, что писатель похож на стриптизера, который не должен сразу снять с себя всю одежду. Клевенджер с этой задачей не справился, поэтому со сцены в зрительный зал звонко падают юбилейные “десятки”.