Посягательство на «ненависть» опасно, как отъём наркотика у наркомана Касаемо чувства «ненависти», Кунгуров либо не в курсе, либо упрощает функционирование симпатической нервной системы человеков, не зря характеризуемой, как «беги или бей». Если оцениваемая «короной» - центром нервной системы опасность велика, симпатическая - «включает страх», значит: «беги». Если же опасность кажется преодолимой, то та же нервная периферия, ответственная за управление организмом, подаёт ощущение «гнева» - то есть «бей», сопротивляйся. Таким образом, «ненавистью», как производной «гнева» можно давить «страх». Поэтому накачка «ненавистью» в какой-то степени производит мобилизующий эффект «биться, а не бежать», однако кратковременный, ибо слишком энергозатратно-утомительно. Но вот в чём Кунгуров прав - эволюционное развитие действительно меняет прежние «заводские настройки»: «В отдельных случаях ненависть может быть дополнительным стимулом для хорошей работы – это когда «строчит пулеметчик за синий платочек». Но и здесь, очевидно, что полезнее будет не ненависть, от которой повышается пульс, темнеет в глазах, и дрожат руки, а хорошая подготовка стрелка, слаженность действий расчета, техническое состояние пулемета, удачно выбранная огневая позиция, своевременный подвоз боеприпасов и т. д. Чем выше уровень культуры индивида и цивилизованности общества – тем выше уровень контроля инстинктивных позывов, тем обширнее список социальных табу. Для первобытного существа было естественным убить незнакомого человека при встрече просто потому, что он незнаком и потенциально опасен. Сегодня вы живете в многоквартирном доме и можете быть незнакомы даже с соседями по лестничной клетке, но при встрече лишь вежливо здороваться. Социальный прогресс налицо. С точки зрения психики индивида бурное проявление ненависти – всего лишь механизм компенсации слабости. Таким образом, достигается когнитивный комфорт. Мысленно врага (объект ненависти) победил, обоссал его труп, разорвал на куски, каждый кусок изнасиловал, сжег и развеял по ветру – вроде как уже и не таким слабым себя чувствуешь. Ведь для человека гораздо более важна не природа (физический мир), в котором живет его тело, а мир своих представлений о мире, то есть сфера культуры, где обитает разум, что культуру и создает. Если мы говорим о коллективной психологии, массовом сознании, то здесь возникает еще и эффект резонанса (психического заражения): чем более бурно окружающие ненавидят общий объект своей враждебности, преуменьшают его значимость, расчеловечивают и жестоко наказывают в воображении, делясь фантазиями на тему лютой мести с другими – тем большее воодушевление испытывает индивид, подпавший под воздействие массового психоза – тем энергичнее он принимает в нем участие, заражая окружающих. Продуцирование ненависти усиливается тогда, когда невозможно разумом восстановить когнитивный комфорт. Ненависть становится наркотиком, дозы постоянно увеличиваются, и прежние «пятиминутки ненависти» превращаются в круглосуточный марафон. Чем очевиднее слабость – тем сильнее бешенство, востребованное у наиболее активной части социума, которая всегда в меньшинстве. Тогда как у остальных (большинства) способ преодоления когнитивного диссонанса состоит в социальном аутизме, отторжении и игнорировании реальности. Посягательство на «ненависть» у уже привыкших к оной буйнопомешанных, столь же опасно, как и отъём наркотика у наркоманов.