«Дискредитация», она от латинской основы credo – «верить» и приставки dis. По совокупности: «неверие», ну или «снижение доверия». А «авторитет» от латинского auctoritas – «влияние», позже трансформированного во «власть». Почему «доверие» иногда снижается, соответственно, уменьшая «влияние»? По результатам с итогами! Хотя, конечно, случается, что появляются сомнения и в намеченных «целях». Когда оные либо неочевидны, либо фантастичны, либо затрагивают слишком «узкие интересы», не интересные для всех остальных. Обещана, допустим, экспедиция на Марс, ради имиджа и международного престижа, адаптации и внедрения передовых технологий, новых экспериментов и гипотетических открытий в интересах всего человечества, но к назначенному сроку даже космодром не достроили. Авторитет, естественно, «отщипнулся», но вот кто наиболее поспособствовал «дискредитации»? Бестолковые исполнители или бездарные планировщики, не подготовившие предварительную «научно-техническую базу», не рассчитавшие точные сроки, ошибившиеся с количеством ресурсом, не обеспечившие слаженность и контроль? Ответ на данный вопрос известен уже около 2 тысяч лет: «кому много вверено, с того больше взыщут» - третья книга Нового завета, Евангелие от Луки, датируемая 60-80 годом I века. В экстремальной ситуации умаление «влияния» для руководящих Авторитетов чревато утратой управления. Ибо преодолевать страшные в своей непредсказуемости «экстремумы» можно лишь при доверии к тем, кто «знает и выведет». Ограничение сомнений, критики и прочая цензура в «крайнем периоде» вроде как оправданы, если до того, они уже не накопились в значительной степени, переполняя "чашу". Ведь что-то же предшествовало «крайности», не сразу же мы там оказались. «…отсутствие критики приводит к деградации воинских формирований и Вооруженных Сил в целом. Граждане должны иметь право критиковать тех, кто отдает приказы: руководство Министерства обороны, руководство добровольческих воинских соединений, меня, Пригожина, в том числе. Но не должны критиковать, а тем более дискредитировать тех, кто приказы выполняет. Я никогда не позволял и не позволю себе давать необоснованную критику в адрес солдат. Солдат первичен на войне, потому что именно он воюет и погибает. А командиры должны нести полную ответственность, в том числе и перед народом в публичном поле» - это почти браво Евгению Пригожину, как говорится, перефразируя фильм «Чапаев»: «а я попаду, критикуй меня – не жалей Пригожина»! (с) «Почти браво» - потому что «отсутствие критики» приводит к деградации не только воинских формирований и Вооружённых сил. Они важная часть, но именно «часть» того, что называется разными словами: страна, Россия, Родина. И отвечать в «публичном поле» принято издавна, помните «кому много вверено, с того больше взыщут»? Поэтому, если уж критиковать, то по всему властному конусу – от самой маковки, от «ближнего круга» и далее вниз. А то как-то стрёмно пинать лишь «руководство Минобороны» - или Сердюков, а потом Шойгу просто с улицы туда завернули? Путин - фамилия их назначавшего - ПУТИН. И, конечно, благие пожелания Пригожина не найдут конкретного отражение в очередных, принимаемых поправках. Не будет там соответствующего юридического примечания. А дискредитатором (умалятором доверия) по-прежнему будет считаться тот, который заметил. А не тот, который приказал. ОН повернул, но в дерево врезались МЫ.