Экономических причин для, так называемого, распада России нет. Вообще. Никаких. Кто не верит и торопится, пусть быстро глянет в микроскоп на какое-нибудь «одноклеточное». Потом в зеркало на себя, многоклеточное. Не спешащих же - прошу, к древнему шалашу. Разделение труда появилось не просто так: «добывающего» толку от старика на охоте было чуть, зато он, благодаря опыту, мог в спокойствии соорудить копьё. А объединяться родами в общины люди стали для решения сложных задач, которые не вытянуть одиночными, мелкими группками. Допустим, разлилась река – низовье затопило, наверху воды не хватает, значит, следует создать хитрую систему мелиорации с запрудами, водохранилищами и постепенным распределением живительной влаги. Причём, не только «в моменте», а на регулярной основе, чтоб не начинать каждый раз заново. Ещё и для предсказуемости перспективы – психологического спокойствия. Таким образом, импульсивно-эмоционально люди могли ссориться, драться, иногда убивать друг друга, но всё равно разумно-социально договариваться для координации, что в конечном итоге способствовало общей пользе. Разделение труда рано или поздно обязательно приводит к появлению «излишков», которые необходимо кому-то сбывать, иначе не рациональный перерасход времени и сырья. В пределах одного хозяйства продукция распределялась между местными обитателями: хозяин питался досыта, остальные – кто как, но примерно в одинаковом ассортименте. После военных походов, вдруг выяснялось, что где-то существуют невиданные прежде «нишятки» - блестящие камешки, шёлк, пряности и т.д. И чтобы завладеть ими (не всегда же биться – слишком хлопотно) придётся обмениваться. Чем? Той самой «лишней» продукцией, которой понадобится, во-первых, больше, во-вторых, качественнее. Так феодал принимал от крестьян овёс «в уплату», если сутки голодающая лошадка, не побрезговала откушать. Но купец/торговец от подобного уже мог запросто отказаться – ему ж ещё доставить надо, овёс требуется более качественный. Плохие изделия местных умельцев также были не нужны, ибо логистика удорожала плохое до степени хорошего. Кстати, торговля «по воде» оказалась выгодней торговли «по земле» не только потому, что мало дорог и много разбойников. А, прежде всего, при пересечении сухопутных границ от одного «домохозяйства» к другому требовалось уплатить пошлину, которая, естественно, закладывалась в будущую цену. Чем больше границ, тем дороже - тем дольше сбывать, тем менее прибыль. Осознание, что лучше делать то, что получается лучше, привело к специализации. Накопление информации – к расчётливой смелости (без астролябии, например, моряки опасались уходить далеко от берега) и технологиям, повышающим конкурентоспособность, ведь при «поточном производстве» каждое следующее изделие выходит дешевле предыдущего. Вдруг, появились новые потребители, казалось бы откуда? Элементарно – удешевление товара, сделало его доступным тем, кто ранее не мог себе позволить продукцию «ручного труда». Началось «взрывное» развитие, одно цепляло следующее: ускоренная переработка сырья вынудила к изобретению более эффективных способов его добычи во избежание нехватки и простоя, чреватых убытком и разорением. Прежняя доставка медленной скоростью и малыми порциями уже не насыщала товарооборот, отсюда – не телеги и лодки, а паровозы и пароходы. Крестьян в избытке, а кто же, окромя них, к станкам-то станет? Логично создать им такие условия, чтоб бросили прежнее занятие, и устремились к новому. Что значит, «не хочут»? Выбора не будет. А чтобы оставшиеся на земле смогли прокормить всех остальных – наука и механика в помощь! Почему Франция проиграла конкуренцию Великобритании? Потому что французские крестьяне разорялись медленнее (заслуга Французской революции), нежели английские, где процесс «огораживания» (известный, как «овцы сожрали людей») быстро согнал их с земли. Зато индустриализация Великобритании двинулась вперёд «семимильными шагами»... Окончание следует