«Фашистские татуировки» (свастика, руны, разнообразные орлы) появились в советской тюремной геральдике примерно в 70 годах (после Великой Отечественной войны минуло уже 25 лет – поколенческий срок). Но уж точно не потому, что их носители исповедовали какую-то идеологию канувшего в небытие Рейха. В ограниченном пространстве, среди недобровольно-организованного сообщества, да к тому же ещё и многонационального, действительно нацистские взгляды были бы слишком «взрывоопасны», следовательно – беспредельны, оттого карались «понятийной системой» уголовного мира. Но вот нацистская символика, не то что бы особо поощрялась в той преступной среде, но определённым образом котировалась, ибо служила крайней степенью выражения «отрицания». «Ментовского» в частности, и советского вообще (например, всё, что «красного цвета» - западло, особенно на малолетке, где максимализм из-за возраста был наиболее жёстким). Нацисты воевали с Советами, поэтому враг моих врагов, заточивших меня в узилище мне симпатичен - вот как-то так. Татуировка свастики – значительно усложняла жизнь и взаимоотношения заключённого с администрацией, но, тем самым, крепила авторитет, так как «татуированный» пошёл на обострение ситуации по собственной воле. Однако атрибутика (ушивали ещё и арестантские кепи, стараясь придать вид «вермахтских») вовсе не означала, что зеки грезили о гитлеровских порядках, намеревались возродить НДСАП «своими силами» (ага, клин-клином – смайлик!), пересказывали друг другу «Майн Кампф» и размышляли над «окончательным решением еврейского вопроса» (представляете эту сходку «воров в законе» - Евсея Агрона, он же «Евсей», Льва Семёновича Беспалова, он же «Бес» и Вульфа Мовшевича Борисовского, он же «Володька Жид»). Короче, обвинять в «нацизме» на основании того, что у кого-то «фашистское тавро», всё равно, что ругать обезьяну, которая, вдруг, зиганула. Причём, заметив повышенное внимание, обезьяна может продолжить «выбрасывать лапу» уже «сознательно» - именно потому, что «обращено внимание». …Развод – во всех смыслах – после 1991 года не мог не привести к эскалации ожесточения между частями некогда целого. Во-первых, нет ни одного способа разделить «целое» абсолютно тождественно, без потерь, то бишь – «честно», следовательно, каждая «трещинка» - потенциальный повод «зацепиться». Во-вторых, необходимо было обоснование – зачем понадобилось «разбегаться», если всё было хорошо (значит, всё было «плохо»). И чем дальше по времени – тем больше антагонизма, когда эмоции «отключают» разум. Ах, у вас Победа? Значит, у нас – свастика, враг наших врагов, нам симпатичен… Однако из «факельных шествий», названий, татуировок и прочего подобного - «нацизм на Украине» следует так же, как и «построение Рейха» зигующей обезьяной. Российская Федерация не смогла предложить Украине привлекательного будущего, увлекательного («увлечь!») совместного хозяйствования и смысла «общего существования». В этом главная проблема, почему не удаётся «промыть мозги наоборот» - не чем «мыть». Напоминаю, что «денацификация» в историческом контексте – это разубеждение немцев, а не военная победа над Германией. И да, к сожалению (хотя какое «сожаление» - трагедия) люди убивают друг друга не только потому, что одни - «фашисты», а другие - «антифашисты». Просто по отношению к оным сформирован соответствующий «эмоциональный консенсус» - не понадобится долго объяснять, зачем убивают…