В «Вашингтон пост» интервью американцев Энди Тай Хюинь и Алекса Дрюке, воевавших за Украину, прошедших через плен и выменянных, в том числе на «кума» - Медведчука. Любой плен всегда ужасен, даже без каких-либо пыток, просто по факту ожидания своей участи. Не дай бог никому! Но в интервью есть подробности и о пытках: удар прикладом в живот (это вместо «здравствуйте»), неудобные позы в течение долгого времени (пошевелишься – оплеуха), холодный подвал, буханка хлеба с мутной водой, следы от наручников, укусы клопов. Так вот, это - не пытки, это - жестокое обращения, хотя, конечно, от подобного уточнения пленному не легче. Но там где убивают, уже не ужасно, когда просто бьют. Впрочем, бывшие пленные американцы поведали и об «утончённом» - одиночной камере с постоянно включённой музыкой (по ней они определяли промежутки времени) – около 80 песен, от Rammstein до Эминема. Биньям Мохаммед тоже запомнил Эминема: «Я слышал это безостановочно снова и снова, днём и ночью в течение нескольких месяцев, многие наши тогда сошли с ума». Кто такой Биньям Мохаммед? Экс-заключенный Гуантанамо. А пытка музыкой – передовое американское изобретение, сначала считавшееся «гуманным» для психологического воздействия. От акустического удара (не рукой ведь, и не ногой) до «культурного отторжения», вызывающего «стопор» мозга. «Плей-лист» тех «пыточных песен» известен, и была даже дискуссия – надо ли соблюдать в подобных случаях авторские права и платить музыкантам отчисления «за использование». Я это не к тому, что одно «тёмное» на фоне другого как бы оправдывается и становится «светлым». И не к тому - мол, туземцы опять скопировали «передовые разработки». А к тому, что у зла не имеется «благодарности», оно безразлично и к тем, кто его породил