В Древнем Риме некоторое время — видимо, довольно короткое, в течение I века нашей эры — существовали похожие на монеты жетоны (диаметром примерно 25 мм), на которых были изображены разного рода сексуальные сцены. (Есть свидетельства, что это могли быть не только гетеросексуальные картинки, но найти иные образцы мне не удалось, и anyway большинство исследователей эту идею отвергают. [Тут надо отдельно отметить, что в античности вопрос гомосексуальности в нашем понимании никого не волновал вообще; вопрос был только в “активной” или “пассивной” роли; если ты трахаешь кого-то, мужчину или женщину, молодец; если тебя трахают — для женщины ок, что делать, а для мужчины нехорошо (в Греции, кажется, в зависимости от возраста и статуса участника мужского пола это было еще сложнее).] Более того, в эпоху Возрождения появилось довольно большое количество имитационных монет такого рода, и отличить их от древнеримских иногда проблематично — поскольку это не органический материал, относительно прямолинейные методы типа радиоуглеродного анализа неприменимы. Тогда же, в возрожденческие времена, у такого рода жетонов появилось название: они называются спинтрии [spintriae].)

Само слово греческого происхождения, непристойно-оскорбительное, от σφιγκτήρ, хорошо известного в русской медицинской терминологии как “сфинктер”. Оно вполне употреблялось в классическую эпоху, но означало другое. Вот как пишет Светоний (Тиберий 43):

Secessu vero Caprensi etiam sellaria excogitavit, sedem arcanarum libidinum, in quam undique conquisiti puellarum et exoletorum greges monstrosique concubitus repertores, quos spintrias appellabat, triplici serie conexi, in vicem incestarent coram ipso, ut aspectu deficientis libidines excitaret.

В сво­ем уеди­не­нии на Капри он устро­ил особую диван­ную ком­на­ту, место сво­е­го тайно­го раз­вра­та. В ней во мно­же­стве собран­ные отовсюду девуш­ки и маль­чи­ки, употреб­ля­е­мые для муже­ло­же­ства, а так­же изо­бре­та­те­ли про­ти­во­есте­ствен­ных совокупле­ний, кото­рых он назы­вал «спинтрия­ми», соеди­нен­ные по трое, взаимно рас­тле­ва­ли друг дру­га у него на глазах, воз­буж­дая этим зре­ли­щем его гаснущие любов­ные жела­ния. (Перевод Д. П. Кончаловского)

Но на Капри, ока­зав­шись в уеди­не­нии, он дошел до того, что завел осо­бые постель­ные ком­на­ты, гнезда пота­ен­но­го раз­вра­та. Собран­ные тол­па­ми ото­всюду дев­ки и мальчиш­ки — сре­ди них были те изобретатели чудо­вищ­ных сла­до­стра­стий, кото­рых он назы­вал «спинтри­я­ми» — наперебой совокупля­лись перед ним по трое, возбуж­дая этим зре­ли­щем его угасающую похоть. (Перевод М. Л. Гаспарова)

И у него же (Вителлий, 3):
Pueritiam primamque adulescentiam Capreis egit inter Tiberiana scorta, et ipse perpetuo spintriae cognomine notatus existimatusque corporis gratia initium et causa incrementorum patri fuisse.

Дет­ство и ран­нюю юность он про­вел на Капри, в гаре­ме Тибе­рия; его посто­ян­ное прозви­ще было «спин­трий», и, как дума­ли, его телес­ная кра­сота яви­лась нача­лом и причиной воз­вы­ше­ния его отца. (Пер. Д. П. Кончаловского)

Дет­ство и ран­нюю юность про­вел он на Капри сре­ди любим­чи­ков импе­ра­то­ра Тиберия, и на всю жизнь сохра­нил позор­ное прозви­ще Спин­трия; дума­ли даже, что именно кра­сота его лица была при­чи­ной и нача­лом воз­вы­ше­ния его отца. (Пер. М. Л. Гаспарова)

Самое распространенное объяснение этих артефактов — что это, мол, были жетоны, предназначенные для публичных домов. Косвенное подтверждение этому можно найти в свидетельстве Диона Кассия (эпитома кн. 78, 16): “Молодой всадник принес монету с его [императора Каракаллы] изображением в бордель, и доносчики сообщили об этом; за это всадника посадили в тюрьму, где он ожидал казни, но позже отпустили, так как император скончался”. Поскольку буквально все монеты того времени были украшены изображением императора, можно предположить, что в бордель люди приходили с каким-то другим платежным средством. Но это лишь предположение: для чего на самом деле были нужны “спинтрии”, и что означают таинственные цифры на реверсе — неясно.