Этот анонимный американский покупатель, которого Уилл Ноэль в книжке называет “мистер Б”, передал рукопись музею и дал денег на ее изучение. Изучение продолжалось многие годы, пробовали то одно, то другое, самые разные способы сканирования и вычитывания практически нечитаемого палимпсеста. Мистер Б каждый раз выслушивал предложения, выбирал то, что казалось ему самым перспективным (видимо, не ошибаясь) и давал на это денег. Нец, который, кажется, этого мецената вообще не видел (с ним общался Ноэль), заканчивает книгу хвалами в его адрес и в адрес этой системы финансирования научных трудов, несопоставимо более быстрой, простой и щедрой, чем правительственные ассигнования или даже гранты.

Книга написана необычно для нонфикшена, потому что два автора не пытаются объединить свои наблюдения, а пишут отдельные главы, в которых, в частности, обсуждают друг друга — неизменно почтительно, но с некоторым неприкрытым изумлением, особенно это касается замечаний американца про израильтянина.

Короче, Нец утверждает, что новое прочтение палимпсеста дает основание предполагать (совсем уверенно утверждать трудно, потому что греческая математика вообще, а Архимед в особенности, очень извилистая, полная недоговоренностей, намеков и шуток), что Архимед просто нафиг пробил головой потолок того, что до сих пор считалось пределами греческой науки, и в смысле своих математически-физических представлений ничем не отличался от великанов, которые сформировали все классическое знание вплоть до XX века, типа Ньютона и Галилея. Во-первых, он представлял себе концепцию бесконечности — это было раньше совершенно не очевидно, и про всех остальных античных математиков было скорее понятно, что такого не было. Во-вторых, в своем размышлении о стомахионе — квадрате, разрезанном на 14 разноугольных частей, которые, как выясняется, можно сложить обратно несколькими тысячами разных способов — он вплотную подошел к идеям комбинаторики и, стало быть, технически был на пороге компьютерной революции (если бы для этого была соответствующая технология). Кроме того, некоторые математики считают, что, судя по палимпсесту, Архимед изобрел интегральное исчисление.

Скорее всего, за десять с лишним лет после публикации этой книги в чтении и разбирании были сделаны еще какие-нибудь существенные шаги, но и уже разобранного достаточно, чтобы blow one’s mind.