Некоторое время назад по рекомендации френда я наткнулся на книгу о колючей проволоке — Barbwire: an Ecology of Modernity (Wesleyan University Press 2007) израильского автора Ревиэля Неца. Это оказалась страстная и захватывающая книга, которая рассказывала об истории таки колючей проволоки, которую изобрели в середине XIX века для американского Дикого Запада, что радикально изменило структуру обращения со скотом и, в конечном счете, всю жизнь Америки. Следующие этапы рассказа о колючей проволоке включали англо-бурскую войну и первые в истории концентрационные лагеря (благодаря колючей проволоке, утверждает Нец, англичане выиграли эту войну — но ценой перетаскивания цивилизации в новый XX век, где проволока была важна как минимум еще в двух гигантских контекстах — нацистском и ГУЛАГовском). Обо всем этом, с большими, но дельными отступлениями, рассказывала эта книга; и хотя я не склонен согласиться с ее финальными выводами (никакой современности сейчас нет, есть мясо нехорошо), она оставила ощущение какого-то невероятного концептуального исторического приключения ума, прошу прощения за череду родительных падежей.

Я посмотрел, что еще написал этот автор, и оказался совершенно в том же положении, что королева Виктория в известной байке: когда, вдохновившись “Алисой в стране чудес”, она запросила другие книги автора, ей принесли A Syllabus of Plane Algebraic Geometry и The Fifth Book of Euclid Treated Algebraically. Ревиэль Нец — специалист по истории античной математики; израильтянин по рождению, он учился в Кембридже, потом в MIT, а с 1999 года преподает на классическом отделении Стэнфордского университета. Большинство его книг академичны и, в общем, недоступны для среднестатистического читателя.

Из этого корпуса, кроме проволоки, есть еще одно исключение: книга The Archimedes Codex 2007 года, которую Нец написал в соавторстве с сотрудником балтиморского художественного музея “Уолтерс” Уиллом Ноэлем.

История эта — про кодекс — запутанная и удивительная.

Про Архимеда мы знаем в основном историю про побег из ванны с криком “Эврика”, поскольку в момент погружения в воду ему пришло в голову решение трудной задачи царя Гиерона; скорее всего, это апокриф; знаем фразу “дайте мне точку опоры, и я сверну землю” и еще предсмертное “не трогай моих кругов”, известное также в латинском (а не греческом) варианте noli turbare circulos meos (надо думать, что передал их убивший Архимеда солдат-римлянин). Когда Цицерон служил квестором в Сицилии в 75 году до н. э., на заре своей политической карьеры, он отыскал там затерянную могилу Архимеда с геометрическими символами на ней. Но вообще Архимед вел обширную переписку с коллегами, особенно из тогдашнего главного научного центра — Александрии — и вот эти-то его письма и были собраны в кодекс Исидором Милетским (который известен главным образом как архитектор константинопольской Святой Софии) примерно в 530 году нашей эры. Другой анонимный византийский писец сделал копию исидоровского издания в середине X века, когда труды Архимеда всячески изучались в Византии. Затем этот средневековый византийский манускрипт отправился (по причине, нам не известной) в Иерусалим, где в 1229 году его разобрали, соскоблили, и вместе с другими старыми рукописями составили в христианскую литургическую книжку из 177 листов. В какой-то момент в XIX веке этот манускрипт перебрался обратно в Константинополь.

Пока он находился в Константинополе, его обнаружил библеист Константин фон Тишендорф (и даже один листочек увез с собой; сейчас он в университетской библиотеке Кембриджа). В 1899 году был опубликован каталог рукописей библиотеки с транскрипцией нескольких едва видных строк палимпсеста; увидев их, датский философ и историк Йохан Людвиг Хайберг, главный тогдашний специалист по Архимеду, понял, что это ОНО, и отправился в Константинополь изучать палимпсест. Между 1910 и 1915 годами разобранные Хайбергом тексты вошли в полное (ну, насколько это возможно) собрание сочинений Архимеда, которое он издавал.