К новостям о попытках государственных переворотов (а они всегда есть). Во время войны с Митридатом VI Понтийским, одним из самых настойчивых и коварных врагов Рима (тем самым, что ел понемножку разные яды в качестве тренировки, и когда понадобилось, не смог отравиться), римскими войсками командовал харизматичный и обожаемый своими солдатами Луций Корнелий Сулла. В какой-то момент римской верхушке показалось, что он собрал слишком много власти в своих руках, и руководство было передано Марию; но когда посланники пришли к сулланским войскам с этой вестью, те их побили камнями. После чего Сулла взял шесть своих самых лояльных легионов и двинулся на Рим. Это был беспрецедентный шаг: ни один военачальник не преступал священную границу Рима (так называемый померий) со своими вооруженными войсками (исключение делалось только на случай триумфа — а дожидаясь его, полководец сидел тихо где-нибудь за городом). Сулла придумал, конечно, псевдоюридическое оправдание, но факт оставался фактом: со времен полулегендарного галльского нашествия (“Горе побежденным!”) никакое войско, римское или иноземное, не пересекало священную границу города (кстати, не защищенного никакой крепостной стеной или чем-нибудь в этом роде).
Марианцы набрали и вооружили гладиаторов, но те не стали вступать в бой с надежными сулланскими войсками и разбежались. Сулла без проблем вошел в город, объявил Мария и его соратников врагами народа, выступил в Сенате, изображая себя жертвой обстоятельств, и, защитив свои достижения, снова отправился сражаться с Митридатом. (Марий успел сбежать и устроиться в Африке.)
Впоследствии, кстати, Сулла стал едва ли не первым римским диктатором, который добровольно отказался от власти и провел оставшееся ему недолгое время в гастрономических и прочих развлечениях. Но это все, конечно, уже были времена жестокой агонии римской республики.