С ощущением некоторого ужаса прочитал несколько книг, речь в которых идет, помимо прочего, о генетическом типировании. Начиная с какого-то момента это стало популярным способом изучения собственной генеалогии, и компаний, которые решили превратить этот общественный интерес в коммерческий продукт (типа 23andMe) оказалось тоже немало. Удивительным образом оказалось, что значительное число крупнейших генеалогических проектов (например, FamilySearch) организуются и финансируются Церковью Иисуса Христа Святых последних дней (мормонами) — потому что, грубо говоря, они считают, что своих предков можно посмертно обратить в нужную веру и таким образом спасти.

Но ужас мой связан не с этим (какая разница, кто финансирует честные генеалогические и генетические исследования), а с тем, что на пути этих усилий встают мощные идеологические преграды, причем (и вот это ужаснее всего) основанные на полном разрыве с реальностью. Знаете ли вы, например, что в США генетическое типирование индейцев практически полностью запрещено всякими советами старейшин? Данные по индейцам есть канадские и латиноамериканские, а связанных с США почти нет: “мы и так знаем, что произошли от Великой Сизой Птицы, а все остальное от лукавого”, примерно такая за этим декларируется логика (на самом деле она несколько иная, но от этого не легче). Или, например, что есть две практические не соприкасающиеся школы генетического типирования (во всяком случае, так было еще несколько лет назад), из которых одни считают, что, скажем, тестировать египетские мумии можно и несложно, а другие (включая таких мэтров, как Сванте Пяябо) — что там не осталось никакой пригодной генетической информации, и это в лучшем случае выдавание желаемого за действительное? Об этом подробно рассказывает Джо Марчант (которую я уже упоминал в связи с антикитерским механизмом, книга о котором доступна сейчас по-русски) в книге “The Shadow King” про мумию Тутанхамона и те бесконечные перипетии, в которых она (мумия) побывала почти за век после открытия.

Самое удивительное и с трудом укладывающееся в голове — это желание современных людей провести прямые параллели с людьми, жившими на той же территории четыре, пять, а то и пятнадцать или пятьдесят тысяч лет назад. Современные египтяне не хотят давать иностранцам условного Тутанхамона на исследование, а то вдруг он окажется не таким же, как нынешние египтяне. (Хотите спойлер? Окажется не таким.) У американских индейцев это проявляется даже еще сильнее, до такой степени, что они требуют (во многих случаях успешно!) кости десятитысячелетней давности у музеев на захоронение: “это же наши предки”.

Что в Сунгире (рядом с Владимиром), где нашли одну из самых известных верхнепалеолитических стоянок мира, были похоронены древние русичи, я пока что не слышал. И то сказать, тогдашние сунгирцы были скорее всего чернокожими (см. реконструкторские скульптуры — я, кстати, практически уверен, что авторы ничего такого изначально не имели в виду и, может быть, до сих пор не имеют, но присмотритесь внимательно). Но кого такие мелочи смущали.