​Валерий Александрович поправил ворот рубашки, взялся за дверную ручку и нерешительно вошел в класс.

​— Опаздываем, Валерьсаныч! — донеслось с задней парты, и по кабинету прокатился раскат гогота.

​Учитель виновато улыбнулся:

​— Да там маршрутки. С утра, ребят, сложно уехать на первой. Ну, вы знаете.

— Меня батя возит! — деловито передразнил голос с задней парты.

Втянув голову, Валерий Александрович шмыгнул за свой стол. Сквозь рой голосов девятого «Г» пробивались обрывки воспоминаний.

​Вот он, учитель истории, отдавший школе тридцать с гаком лет, входит в класс, и все замирают. А он, Валерий Александрович, чеканным шагом идёт к столу, открывает журнал, и звенящая тишина повисает под потолком...

​Учитель вздрогнул, потряс головой, отгоняя воспоминания, ​ и тихо сказал:

​— Ребят, в прошлый раз мы с вами говорил о первой русской революции. Кто мне скажет...

​Класс не слушал. Не отрываясь от телефонов, каждый обсуждал что-то своё. ​ Откашлявшись, историк повторил громче:

​— Извиняюсь, девятый класс. На сегодня вам было задано…

​— Не задано, а предложено прочитать! – полетело в него и, отскочив, разлилось дружным взрывом смеха.

​— Ребят, успокойтесь, пожалуйста, — голос историка едва пробивался из-за гогота учеников. Выждав, пока смех стихнет, учитель продолжил. – Итак, в прошлый раз мы говорил о предпосылках революции. Витя, скажи, пожалуйста…

​— Пожалуйста! – вызвал Витя новый виток гогота.

​— Хватит! Прекратите! Достаньте учебники и уберите, наконец, свои телефоны! – закипел Валерий Александрович. – Пожалуйста.

​— А то что? Ну, что иначе? Валерьсаныч, вы не борщите, а то будет как с Верпалнной. Хотите, как Верпалнна? Ну вот и все. Вы не забывайтесь, пожалуйста. Договорились? Ну вот и ладненько.

​Историк спрятал глаза. Сквозь выступающую солоноватую пелену пробивался газетные заголовки: «Учительница двадцать лет издевалась над детьми», «Ветеран педагогической труда оскорбляла учеников», «Уволена учительница, доводившая учеников больше двадцати лет», «Видеозапись с телефона ученика помогла раскрыть истинную натуру « заслуженной учительницы».

​Валерий Александрович сдержанно кивнул.

​— Ну вот, — довольно отозвалось из класса. — А телефоны мы оставим. А то мало ли чего.