Как-то в полночь. Когда мы посмотрели Wednesday, я, разумеется, взялся за Эдгара не-нашего Аллана По. Круто, когда есть свой дом и можно просто взять книгу с полки, и я даже помню ещё, как это было. Правда, тогда не было компьютеров, интернета, Википедии. И, в конце концов, eBay, где можно заказать бумажную книжку на любой вкус. Я уже не говорю про YouTube и всё прочее. В общем, я в духе Аддамсов сначала наслаждался мрачной биографией По, то склоняясь перед его талантом и трудолюбием, то поражаясь способности разрушать пространство возможностей вокруг себя, болезненной невротичностью, столь же острым чутьём на запрос, неспособностью контролировать реакции, даром - во всех смыслах - создавать жанры и тренды, ну и вчера мы раз пятьдесят слушали “Ворона” в разных переводах и прочтениях. Оказывается даже серия “Симпсонов” на эту тему есть. И я подумал, что на нашей почве “Ворон” не мог бы родиться. Там суть, если попросту, в чем? Человек утратил возлюбленную, наивозможное совершенство, она умерла, и он терзается мыслью, как бы её теперь забыть, чтобы не сойти с ума. И будет ли встреча с ней после смерти? Тут появляется ворон, вещая птица, символ связи с потусторонним, и на все вопросы несчастного отвечает: “Nevermore”. Вот и всё, собственно. Стихотворение обладает такой силой, что создаёт некий сабспейс, подпространство, густо заселенное семейкой Аддамс, Тимом Бертоном, Ником Кейвом и миллионом фриков разной степени перпендикулярности, реальных и выдуманных. Вселенная “Готэм+”, короче. Где любовь к смерти становится частью жизни. Эдгар По родился в Америке, но отец его, вскоре бросивший семью, был ирландец, а матушка, вскоре умершая, была англичанкой. Это во-первых. Кроме того, вообще вся эта тема, запотусторонняя, очень близка Западу - тут и Данте, и Петрарка, и Шекспир, и Гёте, и даже Сервантес неким боком. Но России, например, она никак не близка. У нас, я имею в виду великую русскую литературу, факт которой навряд ли можно поставить под вопрос, никто никого не любит, ни земной, ни подземной любовью. Там максимум что привязываются на время. Чацкий любит? Нет. Онегин любит? Нет. Печорин? Нет. Это такие всё болезненно самолюбивые ребята, которые могут и застрелить за какую-то “честь”, но которые не пойми на какой хрен живут вообще, и сами не знают. Равнодушные к себе и другим. Обманутые жизнью. А героини? “Но я другому отдана, я буду век ему верна” - вот это главное. Честно, раньше я этим восхищался. А теперь ужасаюсь. Что это за парочка, Онегин и Ларина? Пример невероятной бессмысленности существования. Я мог бы сколько угодно писать об этом, но боюсь, филологи засмеют. Впрочем, я же не русскую литературу ругать пустился, я пустился плыть к неведомым берегам в поисках идеала. И “Ворон” Эдгара Аллана По сообщил мне, что идеал это штука вовсе не универсальная, он из конкретной истории и культуры растёт. #шэосаша