Вчера собирались с педагогами и кураторами Школы - думали, как работать дальше. Хотя не столько думали, сколько дышали забытым воздухом брежневских кухонь - когда чай, пирожные, никаких разговоров о политике. (триста лет тому назад) Мне пятьдесят восемь. Это значит, что я прожил в сознательном возрасте от Афганистана до Украины. И всё, что было по дороге. Я прожил, блин, все надежды на изменения - власти, людей, мировой политики, технологий, трендов, френдов… (оно всё то же) Нет, какое там, оно стало намного хуже. Намного. У меня плохо с географией, я до сих пор не знаю, где Афганистан. Но где Украина, я знаю. Она там, куда мы больше никогда не поедем. И вообще непонятно, куда мы теперь поедем. (где сможем поднять глаза, заговорить на своем языке) Как я себя сейчас чувствую? Как заложник. Я всегда себя так чувствую, много-много лет. Как, мать его, Достоевский, который стоял и ждал своей очереди, когда мешок на голову наденут. (ты еще на земле, но уже и на небе) И я не знаю, как выйти из этой очереди. Ну, кроме как крикнуть "Нет!" и быть заплеванным другими заложниками. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. (может быть) Я же сделаю самое нелепое, что только можно в этом контексте - продолжу собирать шэо-флирт. Да, вот так. Опыт перпендикулярного влияния на среду. Ничего нам до сих пор не помогло - вдруг это поможет? Мы не умели строить отношения - вот и оказались там, где мы есть.