Еду домой и выхватываю взглядом между фонарными столбами огромную лоснящуюся Луну. Луна похожа на кусок декорации из провинциального народного театра. Покрытый лаком, неровный от грунтовки и того, что его не раз пользовали в роли столешницы на премьерных банкетах. А в воскресенье была в Мелихове на «Чайке», которую прекрасно играют прямо в обстоятельствах чеховских мест. В саду, на пруду, на крокетном поле. Там был фантастический момент. Нина заканчивает реплику и бежит от Треплева вглубь. Задевает ветку старой яблони, тяжелой, полногрудой, урожайной. И в мизансцене крокетного поля остаётся малахольный Треплев и вот эта живая ветка настоящей яблони, которая качается и качается, не умеряя амплитуды на фоне настоящего поздне-июльского заката. Безнадежного на исходе лета, подслеповатого и трогательного, и ты все равно веришь, что как-то сложится ближайший час и в финале не скажут: «Уведите отсюда куда-нибудь Ирину Николаевну…»