Сергей Довлатов от первого грустно усмехающегося лица рассказал историю своей, а как теперь ясно, и нашей с вами, пропащей жизни. Его герой-рассказчик прежде всего — не ангел. Но по обезоруживающей причине: лишь падшим, смирившим гордыню внятен ныне «божественный глагол». Беспощадное зрение не отменяет в его прозе снисходительного отношения к человеческим слабостям. При заниженном уровне самооценки рассказчика это обстоятельство сообщает довлатовской художественной манере обаяние и остроту. «Поразительно устроен российский алкаш, — размышляет повествователь «Заповедника». — Имея деньги — предпочитает отраву за рубль сорок. Сдачу не берет... Да я и сам такой».
