Чтобы любителей комиксов не шеймили за пристрастие к историям в картинках, не высмеивали за скудоумие, жанр этот величают «графическим романом» не иначе. Звучит! Почему же мы используем «лубок», «лубочные картинки» в уничижительном смысле? Почему не говорим например «развлекательная графика»? Сразу меняется смысл. Со смыслом - отношение. Но если оставим прежнее, «лубочные картинки» и узнаём какими сюжетами развлекала себя отечественная публика в начале XIX века, может тогда посмотрим на «лубок» по другому? Одним из топовых сюжетов «лубочных картинок» в начале XIX века был сюжет про Прасковью Луполову, героиню романа французской писательницы Софи Коттен «Ссыльные в Сибири». Это реальная история. Прасковья, дочь сосланного в Ишим и лишенного дворянства по обвинению в воровстве отставного прапорщика, чтобы спасти отца и мать, прозябавших в нищете, пешком пошла в Санкт-Петербург, к Императору, просить милости, снисхождения для непутевого папаши. В дорогу девятнадцатилетняя девушка взяла икону и посох. Год Прасковья шла из глубины Сибири в столицу. Сейчас этот маршрут можно преодолеть примерно за сорок часов, поездом или автомобилем. С комфортом и ветерком. А тогда? Пешком, на подводах, по воде на баржах, с Верой в Справедливость и добрых людей, Прасковья добиралась в Санкт-Петербург. В столице, девушку в своём доме приютила Татьяна Юсупова. Там же Прасковью представили Марии Федоровне, матери Императора Александра I, Елизавете Алексеевне, супруге Императора. Императора тронула история девушки. По приказу Александра I, дело Луполова пересмотрела сенатская комиссия, прапорщик был прощен, восстановлен в звании и титуле. Высочайшим повелением ему и супруге было разрешено вернутся в европейскую часть России, на прежнее место жительства. Путешествие отняло у Прасковьи здоровье и силы. В возрасте 25 лет девушка скончалась от чахотки в стенах Десятинного монастыря, где готовилась к пострижению в монахини. Вот так, товарищи Дамы и Господа, не только «милорда глупого», кота с мышами и стремного королевича нёс с базара русский мужик. История Прасковьи Луполовой в пересказе французской писательницы с дополнениями и исправлениями отечественных мастеров «развлекательной графики» была одним из востребованных сюжетов отечественной «лубочной литературы». Знаете товарищи Дамы и Господа, после полки с бестселлерами ЭКСМО про желудок, кишечник и вагину, желтый от времени листок, с гравюрой про «Парашу Сибирячку», её походе за монаршей милостью, видится мне бриллиантом в навозной куче. Мы, чтобы не обидеть «кидалтов», называем комикс «графическим романом», хотя от романа в большинстве этих разноцветных книжек только толщина. Подлинно красивые, самобытные истории из нашего прошлого называем «лубком». Интересная игра в слова, товарищи Дамы и Господа, не находите? Впрочем, всему есть объяснение.