Бывают невероятно длинные в своей беспросветной злоебучести дни. Когда чудится, что плотность гадства на единицу времени давно перевалила за все мыслимые пределы. Будто бытие махнуло рукой в твою сторону и крикнуло гончим:«Фас!» А потом замедлило время, чтобы как можно дольше любоваться тем, как проблемы раздирают тебя на куски. Под самый конец этого кровожадного марафона наступает состояние, когда тебе уже настолько осточертела роль боксёрской груши, что защитные механизмы включают тотальное всеобъемлющее безразличие. Что там дальше? Метеорит? Чума? Девять казней мытищинских? Не дрогнет бровь. Не отзовётся пульс. Сидишь себе на руинах, у самого края, болтаешь ножкой и смотришь в бездну.

А бездна смотрит в тебя и испуганно пятится назад.