russian.rt.com/opinion…ii-alisa Высоцкий ко всякому делу подходил на нерве. Но тут случай был особый — обращение к детям, а значит — к возможному Будущему. Когда, скажем, числишься ты в народе поэтом, всяк тебя знает, прославляя твой язык, да и с каждого окна песня громкая слышна. Но нет тебя. В списках не значишься, по картотекам разве что проходишь. Как жить тому, кого нет вовсе? Не отсюда ли образ птицы додо, дронта ископаемого, так здорово схваченный Всеволодом Абдуловым, но жизнь-то в него вдохнул кто?!  Поэт Высоцкий. «Буду я птицей в волшебной стране...» Это ведь о нём, о Детстве Всемогущем, были мысли Высоцкого — и ни о чём ином. Как все поэты «Богом данные», он умел смотреть вперёд, на глубину полёта мысли, не меряя бездну шнурками от ботинок. Он знал, десятым чувством чуял — по ним, как всегда, пройдутся, по детям. Не жалея, не размениваясь на сантименты. Рухнет нерушимый. В прах обратятся башни крепости. И посреди мрака, посреди пустоты и отсутствия смыслов останутся они — наследники Победы, поколения, для которых уже ничего не смогут сделать ушедшие в память и быль победители.  «Сpедь оплывших свечей и вечеpних молитв, Сpедь военных тpофеев и миpных костpов Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастpоф...»