https://t.me/krasniydom/28167 Старину Хэма раздавила система. Вернее, ей так показалось. Всю свою писательскую жизнь Хемингуэй фиксировал её ловкие приёмы и гнусные приёмчики, её головокружительные уловки. Система — не государство, не территория, не народ — образ мысли. Она пострашнее чем прокрустово ложе — прорастает себе и ночью и днём делая абсолютно неприемлемое «условно приемлемым». В одном её проблема — она не умеет считывать Будущее. Даже не прозревать, нет — об этом и речи быть не может — считывать. И потому каждое своё «действие» рассматривает и архивирует в качестве «акта конечного творения». На наше с вами счастье всё в мире связано — полёт бабочки, чей-то выстрел, пусть и в самого себя. Система такого не понимает — только человек способен это понять. Старина Хэм погасил свет в одной комнате, зажёг — в бесчисленных многих — потому система обречена. Человеку же предстоит решить — что делать с оставленным ему светом, что делать с дуновением ветра от крыльев бабочки. Мы все умрём, это да. Только вот круги на воде истории — они у каждого разные. Об этом стоит подумать. Перечитывая Хемингуэя.