Обложка канала

всё и стразы

кино, андеграунд, стразы и похуизм.

всё и стразы

5 лет назад
Открыть в
Сегодня 90 лет могло бы исполниться Юрию Мамлееву. Я хорошо помню то состояние катарсиса, которое довелось постигнуть семнадцатилетнему мне, вот-вот прочитавшему рассказ Юрия Витальевича о мальчике, воскликнувшем убийце своих родителей (те были зарублены топором безо всяких раскольниковских коннотаций исключительно ради материальной наживы) «Христос Воскресе». Мне часто приходится недоумевать, когда я слышу, что Мамлеев материализует чернуху на бумаге. Юфит скатывался в некротематику, Радов в социальщину, а Масодову недоставало искренности, чего не скажешь о Мамлееве. Ему невозможно не верить. Кажется, Холин некогда сказал, что Мамлеев — это «страшное и дорогое». Страшное и дорогое — формула, доступная для понимания только русскому человеку. За последние пару лет слово «хтонь» и его производные стали по-настоящему попсовыми. Их одинаково неверно применяют по отношению к загаженной периферии за запотевшим троллейбусным стеклом, к изнасилованной бутылкой героем Полуяна дочери партийного функционера, и даже хтоническим озаглавливают субботний рейв, подразумевая мистический дресс-код. Хтонь — это триединство нечистой силы, Бога и смерти, иначе говоря, то, что занимало Мамлеева. Я абсолютно уверен — для того, чтобы построить максимально возможное клерикальное общество, «Шатунов» следовало бы преподавать прежде Евангелия и биографии Франциска Ассизского. Безусловно, детей позабавит суп из прыщей и убиенный членом во чреве плод, но это литература, после которой нельзя не прикоснуться к тематике Бога. Мамлеев родил русский метафизический реализм и забрал его с собой туда, куда, я полагаю, неистово стремился. Недаром одна из последних его книг называлась «После конца», что для Юрия Витальевича само по себе являлось атавизмом. Конца не бывает и быть не может по определению. Это знают люди и особенно кошки, которых Юрий Витальевич страшно обожал. Думаю, что главные вещи он всё-таки нам не рассказал, а, может быть, для подобного знания не существует доступного человеку инструментария. По классике в довершение я спрошу: к чему это я? Только любовь — закон жизни. Любите ближних, и вам нечего будет бояться. Шатуны