Несмотря на то, что многие комментаторы заявили о том, что ЦБ «ожидаемо» поднял ставку на 100 базисных пунктов (б.п.), надо признать, что анализ предыдущих аналогичных резких повышений не давал оснований предположить подобный радикальный шаг. В своем «Обзоре денежно-кредитной политики» регулятор отмечает, что в ретроспективе в предсказуемости его решений по ключевой ставке высока «частота сюрпризов», что обуславливается как «множеством внешних шоков», так и тем, что «по мнению профессиональных участников рынка, Банк России обладает какой-то дополнительной информацией о факторах, влияющих на инфляцию, и/или имеет более точные модели/экспертизу ее прогнозирования». В то же время весьма неубедительно прозвучали как информация о том, что было «предложения более широких шагов повышений для минимизации необходимости дальнейших повышений», так и объяснение, что «на прошлом заседании ставка осталась неизменной, так как нужно было получить больше информации». Последнее звучит тем более странно, что большая часть ослабления рубля пришлась уже на время предыдущего, июньского заседания. Вопрос о своевременности реагирования ЦБ на изменение ситуации уже сменяется уверенностью в том, что в этот раз он явно опоздал с повышением ставки, отсюда и столь резкий шаг на 100 б.п. Прозвучавшее на пресс-конференции заявление, что «ослабление курса на 10%, при прочих равных, добавляет к инфляции 0.5-0.6 п.п.» мы уже слышали в декабре. Остается не ясным, пользуется ли ЦБ прежними оценками или, в связи с достаточно быстро меняющейся ситуацией, пересмотрел их. Применение прежних оценок, в случае потери ими адекватности, может привести к серьезным просчетам. Было сказано, что основной фактор ослабления рубля в июне-июле – динамика торговых потоков, а движение капитала не было определяющим. В то же время существует два влияющих на курс фактора, о которых ЦБ умалчивает: объемы вывода средств за рубеж физическими лицами и периодически возникающая «разовые» сделки на валютном рынке, связанные, например, с выходов нерезидентов. Несмотря на существующую возможность влиять хотя бы на второй фактор, ЦБ не только не регулирует его, но и сообщает о его влиянии на рынок только постфактум. Характерно, что изменился среднесрочный экономический прогноз ЦБ, по сравнению с апрельским. На 2023г. по всем сегментам кредитования – розничное, ипотечное, корпоративное – ожидается больший рост, нежели ранее, это даже с учетом того, что регулятором наблюдается «перегретый потребительский рынок». Возможно, это увязывается с основным проинфляционным риском по версии ЦБ: «нарастающее отклонение российской экономики вверх от траектории сбалансированного роста». Вероятно, у ЦБ есть та самая «дополнительная информация», которая позволяет ожидать опережающего роста, в то время как его действия и бездействия с высокой вероятностью напротив ведут к вероятному пресечению фиксировавшегося с недавнего времени экономического роста. Впрочем, как пишет ЦБ, экономический рост является не целью, а только сопутствующим фактором: «целью денежно-кредитной политики является поддержание ценовой стабильности, то есть низкой и стабильной инфляции, в том числе для формирования условий сбалансированного и устойчивого экономического роста». Насколько ему удастся в этом году хотя бы удержать в рамках инфляцию, станет очевидно достаточно скоро.