Мнение экспертов. Директор Центра региональной политики РАНХиГС, доктор экономических наук, автор телеграм-канала «Климанов» <b>@Klimanov_ru Владимир Климанов – о проблеме неравенства доходов населения. В минувшем июне в журнале «Деньги и кредит», издаваемом Банком России, была опубликована статья специалистов Центробанка о выявленной для нашей стране на данных за 1994-2020 годы взаимосвязи снижения неравенства доходов населения и экономического роста. В самой статье признается, что существуют разные точки зрения на эту проблему. Среди большинства исследователей существует мнение об обратной зависимости между сокращением неравенства и темпами экономического роста. Есть доказательства того, что какое-либо влияние здесь неоднозначно. Но существуют работы, доказывающие иное, в том числе и для России в последние десятилетия. Получается определенное чудо, будто бы можно позитивно одновременно и безболезненно двигаться по разным направлениям. Стоит немного посомневаться в этом. В экономике общественного сектора есть задача, связанная с необходимостью нахождения компромисса между повышением экономической эффективности, с одной стороны, и достижением социальной справедливости, с другой. Последняя категория может пониматься по-разному, но очевидно, что это так или иначе обратная величина по отношению к неравенству, характеризующая максимально равномерное распределение благ или богатства между членами общества. В свою очередь эффективность и есть залог динамичного развития экономики. Так вот: в мировой практике неоднократно находятся доказательства того, что эффективность и справедливость антагонистичны друг другу. Если доводить до крайности, то наиболее эффективное функционирование экономики будет в условиях жесткого рабовладения с максимальной концентрацией ресурсов в руках узкой элиты. Бурный подъем экономики Китая в последние десятилетия прошлого столетия сопровождался гигантским расслоением его общества отпрорыва в приморских городах в постиндустриальный мир до сохранявшейся нищеты в сельской местности во внутренних районах страны. Аналогичная ситуация была и в других восточноазиатских экономиках. В то же время многие западноевропейские демократии с огромными программами поддержки различных групп населения, наоборот, редко демонстрируют высокие темпы роста. Конечно, общее правило имеет исключения, а сама модель с учетом дополнительных параметров может трансформироваться. В долгосрочной перспективе задавленное общество не будет генерировать добавленную стоимость в нужных для него самого объемах, а большие трансферты бедным слоям населения должны приводить к повышению среднедушевого уровня в целом; это стимулирует увеличение потребления, а потребительский спрос в свою очередь может вести к повышению темпов экономического роста в целом. Нобелевский лауреат по экономике Саймон Кузнец, «толкователь» экономического роста, еще в середине прошлого столетия выдвинул теорию о сглаживании социального неравенства по мере развития экономики, заметив, что в странах с невысоким уровнем развития рост сначала увеличивается неравенство, а затем идет его сокращение. Похоже, такая точка перегиба в том же Китае была пройдена в 2010-х годах, В рамках государственной экономической политики задача нахождения компромисса между эффективностью и справедливостью выливается в сложные решения о приоритетах бюджетного финансирования: на что направить бОльшие средства государственного бюджета – на обеспечение ускоренного развития, вкладываясь в поддержку производителей, в инвестиции, или на расширение социальной поддержки населения, на опережающую индексацию пенсий и пособий, на значимое сокращение уровня бедности. В региональной политике такая дилемма выражается в увеличении целевых трансфертов в регионы-лидеры и крупные города или в повышении дотаций отсталым территориям. Поэтому результаты, полученные экспертами ЦБ о том, что в России в допандемийную четверть века удавалось обеспечить сбалансированное решение двух этих задач, заслуживают критического осмысления.