События 24 июня вызвали серьезный переполох в цеху политтехнологов и медийщиков, многие из которых либо сотрудничали с Е. Пригожиным, либо получали от него различные разовые заказы. Однако к подавляющему большинству из них не будет никаких претензий. Свертывание публичной политической активности Пригожина означает сужение возможностей рынка: ушел один из крупнейших игроков, который на протяжении последних, как минимум, десяти лет оплачивал работу сотен политологов и политтехнологов, а число занятых медийной сферой характеризуется тысячами людей. При этом Пригожин не испытывал особой деликатности в работе с политтехнологами и медийщиками. В его понимании это обслуга, которую можно и нужно было оперативно менять. Крупные политтехнологи на работу к Пригожину не шли, так как договор с ним означал крайне ограниченные возможности для ведения проектов в рамках других направлений и фактически представлял собой полную подконтрольность. В последнее время Пригожин все внимание уделял СВО, а политтехнологическое направление было сужено до проекта, направленного на дискредитацию губернатора Санкт-Петербурга А. Беглова и нескольких региональных проектов аналитического характера. Сразу же после событий 24 июня стал заметен шлейф комментариев, направленных на открещивание от Пригожина и дистанцирование от его работы со стороны некоторых политтехнологов. Такие откровения (в том числе и с подробностями, которые не красят ни заказчиков, ни исполнителей) вряд были уместны, тем более, что некоторые из них сначала недальновидно были выложены в открытый доступ, а затем спешно удалены, но оказались растиражированы разными медиа, в том числе и диссидентскими. Реальная ситуация заключается в том, что все эти политтехнологи долгие годы работали с Пригожиным, получали бюджеты и высокие зарплаты, а сейчас, вдруг, решили осудить свою работу и высказать свое «фи» Пригожину. Вряд ли така «хитромудрая» позиция позволяет формировать у этих исполнителей репутацию надежных и верных профессионалов в глазах других потенциальных заказчиков и региональных чиновников, сотрудничества с которыми они, как правило, ищут. Наиболее дальновидные представители политических профессий, работавших с Пригожиным, воздерживаются от суждений, но демонстрируют лояльность действующей власти и, как следствие, дают понять, что никак не связаны с пригожинским бунтом. Источник знакомый с ситуацией говорит о том, что никаких преследований и разбирательств в отношении политтехнологов и медийщиков не предвидится. Силовики обладают всей полнотой информации о деятельности Пригожина несмотря на его увлечение конспирологией (закрытая связь и многое другое). В этом плане практически весь массив нужной информации доступен, а, в случае необходимости любой из политтехнологов Пригожина вряд ли будет скрывать информацию, однако сейчас такой необходимости практически нет.