С 2010-х гг. развернулся четвёртый «большой спор», в ходе которого ставится под сомнение уже не просто какой-то вид теоретизирования, а научная значимость теории как таковой. Выдвигается обвинение, что теория международных отношений (а может быть и теория вообще) является антинаучной и попросту вредной для познания действительности. Растущее число исследователей не удовлетворяется привычным фатализмом — они утверждают три ключевых тезиса. Во-первых, корректный прогноз выступает необходимым подтверждением истинности в науке. Во-вторых, скепсис в отношении способности прогнозирования вскрывает отказ от фальсифицируемости теорий, а значит, следуя Карлу Попперу, — их ненаучность. В-третьих, наличие теории международных отношений нельзя считать необходимым условием возможности прогнозирования. В настоящее время широкое развитие получили программные алгоритмы, которые не опираются на предзаданные закономерности, а сами вычленяют взаимосвязи из большого объёма сведений. Фактически они идут по пути индуктивного выведения предположений из эмпирического опыта без выработки развёрнутых объяснений. Современные алгоритмы в большинстве случаев не дают обоснования сделанных предположений. Вместе с тем дефицит объяснений ограничивает практическую ценность прогнозов, хотя она и выступает одним из аргументов сторонников машинного обучения. Отказ от разбора закономерностей, определяющих развитие международно-политической обстановки, затрудняет для практиков реагирование на возникающие риски или использование открывающихся возможностей даже в случае корректных предположений о будущих событиях. Для того, чтобы влиять на ситуацию, необходимо понимать логику её развития, а такое знание даёт теория. Игорь Истомин о критике международно-политической теории. russiancouncil.ru/analyti…-kritiki