Армяно-азербайджанский конфликт в 2022 году: семь тезисов 1. Если понимать под разрешением конфликта выход на взаимовыгодный компромисс, то армяно-азербайджанское противостояние еще далеко от своего завершения. 2. В течение года можно зафиксировать 4 крупные военно-политических эскалации (март-события вокруг села Фаррух/Парух, август- Лачинский коридор, сентябрь- военные столкновения вдоль межгосударственной границы и декабрь- «экологический кризис», перекрытие единственной артерии, связывающей Армению и непризнанную НКР). 3. Азербайджан проводит наступательную политику, которую можно определить, как «тактику салями» (постепенное, но неуклонное отрезание нужных кусков, продвижение «красных линий» для формирования выгодной конфигурации). Цель очевидна- ускорение процесса восстановления территориальной целостности и недопущение новой «заморозки» конфликта на неопределенный период. 4. То, что Армения по факту отказалась от роли патрона непризнанной НКР- не новость 2022 года. Это - реальность нового статус-кво, сложившегося по окончании второй карабахской войны. Однако именно в уходящем году официальный Ереван взял на вооружение Алма-Атинскую формулу 1991 года и согласился признать Азербайджан в границах АзССР (в обмен на признание Армении в границах АрмССР). Ранее эта норма была «спящей», сейчас она – часть официального дискурса. 5. Отступление политического руководства Армении на карабахском направлении не находит жесткой оппозиции внутри республики. Попытки организации массовых антиправительственных протестов весной-летом 2022 года провалились. Мы, по сути, наблюдаем, «декарабахизацию» армянского национального проекта, отход от тех фундаментальных принципов, которые сформировали постсоветскую Армению. 6. На этом фоне стоит обратить особое внимание на феномен Рубена Варданяна. Эксперты и в Азербайджане, и в Армении говорят о новом статус-кво, как некоем ремейке 1991 года (Шуша, коммуникации между Нагорным Карабахом и Арменией под контролем Баку, российские миротворцы как аналог советских войск, Москва как медиатор). Но в случае с Варданяном можно вести речь и об определенном (стопроцентные совпадения, естественно, невозможны) ремейке 1988-1990 гг. Тогда Степанакерт воспринимался властями АрмССР скорее, как обуза, а не как выгодный политический актив. Карабахские же лидеры были не столько антисистемными, сколько антимейнстримными. Сегодня Варданян делает заявку (получится у него или нет- отдельный вопрос) на самостоятельную субъектность Карабаха, как это делали лидеры движения 1988-1990 гг. 7. Международный контекст. 2022 год- крах во многом уникального проекта- триединой модерации сопредседателей Минской группы ОБСЕ (где Россия, США и Франция взаимодействовали поверх проблем Крыма, Донбасса, Грузии). На сегодняшний день мы видим жесткую конкуренцию мирных проектов (США-ЕС с одной стороны, Россия- с другой). При этом меню переговорного процесса в первом и во втором случае не слишком отличается. Ключевые расхождения- не контент, а темп переговоров и целеполагание. США и ЕС заинтересованы в минимизации российского влияния в регионе Кавказа и в Евразии в целом. Как следствие, ускорение подготовки мирного договора. Москва же, напротив, за то, чтобы "поспешать медленно".