20❌7 Интрига министерской встречи G20 на Бали не ограничивается местом России в «двадцатке». Запад приходит на Бали более сплоченным, чем когда-либо со времен окончания холодной войны. В идеале Запад хотел бы превратить G20 в естественное продолжение G7, чтобы «Группа семи», включающая ведущие либеральные демократии, могла бы определять основную повестку дня для двадцати наиболее влиятельных международных игроков, а через этих игроков — для еще более широкого мирового сообщества. Если бы «семерка» смогла вернуть себе прежнюю роль центрального регулятора в мировых делах, и если бы «двадцатка» бы готова взять на себя функцию «приводного ремня» для «двадцатки», то мир мог бы вернуться к однополярной модели конца XX века. США вновь оказались бы на самом верху пирамиды принятия решений, другие члены «семерки» составили бы второй уровень глобального управления, а «двадцатка» оказалась бы на третьем, более низком уровне. Однако эти несколько прямолинейные, хотя по-своему вполне логичные планы, скорее всего, не сработают — ни на предстоящей встрече министров, ни на ноябрьском саммите «Группы двадцати». Реальность такова, что G20 никогда не была и никогда не станет расширенной или расширенной версией G7, несмотря на значительное дублирование членского состава между двумя группами. В то время как «семерка» всегда была и остается эксклюзивным клубом западных демократий, то «двадцатка» является инклюзивным и репрезентативным объединением крупных мировых экономик. Именно внутреннее разнообразие остается одним из основных источников легитимности «двадцатки», той международной легитимности, которой явно не располагает «семерка» или, скажем, НАТО. Андрей Кортунов объясняет, почему «двадцатка» — не расширенная «семерка» russiancouncil.ru/analyti…-semerka