В 1944 году у Зои и Бориса родился сын, которого назвали Алексеем. Война подходила к концу, казалось, главные испытания в жизни «Кина» и «Ирины» позади. Однако для разведчиков невидимая война продолжается и после того, как затихают залпы орудий. В ноябре 1947 года полковник Борис Рыбкин, занимавшийся восстановлением разрушенной войной советской агентуры и Восточной Европе, погиб в автокатастрофе под Прагой. Обстоятельства гибели разведчика были весьма странными, и Зоя Воскресенская обращалась к руководству с просьбой разрешить ей самой заняться расследованием, однако получила отказ. Когда Зои Воскресенской не стало, в её архиве нашли несколько писем, написанных мужу. Написанных уже после его гибели. Эти письма много говорят и о самой Воскресенской, и о её отношениях с мужем и коллегой: «...Милый, родной, хороший! Всего 3 месяца тому назад я чувствовала себя 25-летней. Всего 3 месяца назад мы беззаботно подсчитывали, что ещё много лет мы будем горячими любовниками, а затем милыми старыми друзьями-супругами, а потом... в глубокой старости ты умрёшь, как умер гоголевский Афанасий Иванович, и затем так же мирно уйду за тобой и я, твоя верная Пульхерия Ивановна. Так шутили мы! Так думали мы, как весёлые принцы, ещё в середине сентября 47 года. А вот сегодня я уже месяц вдова. Я чувствую, что мне не 40, а 70 лет и я не имею права даже отправиться вслед за тобой, не имею права облегчить свои страдания». Служба полковника Воскресенской завершилась в ГУЛАГе Она не сломалась и продолжала работать, воспитывая маленького сына. Но этот страшный удар был не последним. В 1953 году после ареста Лаврентия Берия в Министерстве госбезопасности СССР прокатилась череда арестов «людей Берия». За решётку отправляли как тех, кто был причастен к незаконным репрессиям, так и тех, кто все эти годы честно служил Родине. Арестован был и один из корифеев советской разведки Павел Судоплатов, рядом с которым Зоя Воскресенская проработала много лет. Полковника Воскресенскую волна миновала. Более того, её в этот момент выдвинули в партком Управления внешней разведки. Но на заседании, где Воскресенскую должны были утвердить членом парткома, она встала и заявила, что долгое время работала с Судоплатовым, знала его с хорошей стороны и до выяснения всех обстоятельств дела не считает себя вправе быть членом парткома. Этого выступления Воскресенской не простили. Из Управления внешней разведки её практически сразу уволили «по сокращению штатов», отправив в ГУЛАГ. Не в качестве заключённого, а в качестве сотрудника спецотдела лагеря для особо опасных преступников в Воркуте. Там кадровой разведчице предстояло дослуживать два года, остававшиеся ей до пенсии. И опять она не сломалась. Разбирала дела заключённых, помогала несправедливо осуждённым, старалась улучшить условия содержания. В 1956 году она вышла на пенсию, причём не по линии разведки, а по линии МВД, поскольку её последняя должность относилась именно к этому ведомству.