Классовая борьба во Франции 2.0 и новые левые * Люмпен (или Caillera) - это не что иное, как финансовая аристократия низов либерального общества или, если хотите, версия трейдеров с Уолл-стрит в капюшонах. Что касается интеграции в капиталистическую систему, то очевидно, что  люмпены-Caillera (идеальные потребители той рекламной продукции, которую ежедневно предлагает «Общество спектакля») интегрированы в нее значительно лучше, чем коренное и иммигрантское население, которое они контролируют и эксплуатируют в тех  экспериментальных кварталах, которые государство оставило под их контролем. Люмпены-Caillera (...) в той мере, в какой они идеально интегрированы в систему, разрушающую общество, - объект восхищения интеллектуалов и кинематографистов правящего класса, чья нечистая совесть всегда заставляет их надеяться, что существует романтический способ вымогательства прибавочной стоимости. Но это увлечение креативного класса "благородной пламенностью преступника" (Мишель Фуко) было бы трудно узаконить без благосклонного участия государственной социологии. Эта странная социология пытается придать различным законным и незаконным практикам ту романтическую "бунтарскую" окраску, которая делает их одновременно политкорректными и экономически выгодными. (...) Описывать эти практики как "бунтарские", или как "моральный бунт" (как делают это различные левые деятели, например Арлем Дезир), или как "пробуждение, воззвание, переосмысление истории" (как пишут еще более изобретательные мыслители, например Феликс Гваттари) - это выдавать разбой людей шерифа Ноттингемского за благие деяния Робина Гуда. Можно сказать что эта малопристойная деятельность и есть главное поле работы нашей политкорректной социологии". Enseignement de l'ignorance (Преподавание невежества). Жан-Клод Мишеа, 1999 * ...Оставался только один исход: противопоставить одну часть пролетариев другой. С этой целью временное правительство образовало 24 батальона мобильной гвардии из молодых людей в возрасте от 15 до 20 лет, по тысяче человек в каждом батальоне. Они принадлежали большей частью к люмпен-пролетариату, который имеется во всех больших городах и резко отличается от промышленного пролетариата. Этот слой, из которого рекрутируются воры и преступники всякого рода, состоит из элементов, живущих отбросами с общественного стола, людей без определенных занятий, бродяг — gens sans feu et sans aveu [люди без огня и без исповеди]; они различаются в зависимости от культурного уровня нации, к которой принадлежат, но везде и всегда они сохраняют характерные черты лаццарони. Крайне неустойчивые в том юношеском возрасте, в котором их вербовало временное правительство, они способны были на величайшее геройство и самопожертвование, но вместе с тем и на самые низкие разбойничьи поступки и на самую грязную продажность. .... Таким образом, против парижского пролетариата стояла набранная из его же среды армия в 24000 юношески-крепких, отчаянных людей. Пролетариат приветствовал мобильную гвардию на улицах Парижа громкими криками «ура». Он видел в ней своих передовых борцов на баррикадах. Он считал ее пролетарской гвардией в отличие от буржуазной национальной гвардии. Его ошибка была простительна. ... Буржуазия ошиблась в национальных мастерских точно так же, как рабочие ошиблись в мобильной гвардии. Она создала армию мятежа.  Карл Маркс, "Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850".