​​Петербурженка сыграла свадьбу под конвоем: её жениха мобилизовали. Теперь она пытается спасти мужа от голода — он полмесяца провёл в окопе без еды 31-летнего водителя троллейбуса Юрия Узких мобилизовали в конце сентября, а в середине октября отправили в Украину. Там им не давали ни еды, ни воды, рассказала «Ротонде» жена мобилизованного Яна Узких. «Ротонда» публикует рассказ петербурженки, которая потеряла первого возлюбленного во время Чеченской войны, а теперь пытается накормить своего мужа в Украине «Всех одели-обули, кроме питерских ребят». Работник «Горэлектротранса» Юрий Узких был уверен, что ему положена бронь — но к тому моменту, когда ему пришла повестка, забронировать сотрудников работодатель не успел. В военкомат водитель троллейбуса пошёл, потому что боялся, что за уклонение его посадят в тюрьму. О том, что за неявку в военкомат по повестке предусмотрен только штраф, жена Юрия узнала лишь при разговоре с журналисткой «Ротонды». Чтобы собрать мужа на фронт, Яна Узких потратила около 50 тысяч рублей. Выплату от государства в 100 тысяч рублей, которая положена семьям мобилизованных, Узких тоже передала мужу — чтобы он смог купить себе хороший бронежилет. Юрий Узких сказал жене, что бронежилеты, которые выдали мобилизованным — это «хлам». Хорошее обмундирование, рассказала Узких, привезли лишь мобилизованным из Коми и Архангельска: «Всех одели-обули, кроме питерских ребят». «Для мужиков это был восторг, воспринимали это как поход». Обучали Юрия в воинской части в Приветнинском. Поженились Яна с Юрием уже после того, как Узких мобилизовали — его вместе с 43 сослуживцами привезли в ЗАГС. «Назначили дату, мужчин привезли под конвоем», — вспоминает Яна свою свадьбу. Узких сказал жене, что во время обучения местные офицеры «всё рассказывали с юморком и сарказмом», а мобилизованные слушали их «с открытыми ртами». «Для мужиков это был восторг, воспринимали это как поход», — сказала Яна. «Люди голодают». Юрий вместе с сослуживцами уехал в Украину 16 октября. Там их, как говорит Яна, «бросили». Муж рассказывал ей, что мобилизованные сидят в окопах без палаток, никаких задач перед ними командование не ставит. Полмесяца их не обеспечивали ни едой, ни водой, у мужчин не было возможности помыться. Еду у местных жителей военные брать боялись, говорит Узких. Воду набирали из колодца. Однажды лишь мужчины купили живого гуся, отрезали ему голову и съели. Узких ненадолго созванивался с женой, и в один из звонков сказал, чтобы она жаловалась на происходящее, потому что люди голодают. После этого 30 октября военная кухня обеспечила мужчин супом и пообещала делать это каждый день. Палаток и воды им так и не дали. Мыться за деньги мужчины стали ходить к местным. «Дамочка, это всё лирика». Яна позвонила в военкомат Московского района, чтобы узнать, куда ей жаловаться на условия содержания своего мужа. Там, по словам петербурженки, ей сказали: «Дамочка, это всё лирика. Приходи сюда и будем разбираться, кто ты вообще такая». В конце разговора сотрудница сказала «Да пошла ты» и бросила трубку. Узких две недели безуспешно пыталась связаться с военной прокуратурой. Потом она обратилась в аппарат петербургского омбудсмена Светланы Агапитовой — там ей пообещали обеспечить военных необходимым в ближайшие три дня. «Для меня армия — это наши мальчишки. А всё остальное я ненавижу». «Я начинаю понимать, что такое шизофрения. Иду, ругаюсь, как всех ненавижу, и тут же думаю: "Ну кто-то же должен это делать". Третий голос говорит: "А за что он туда пошёл? Кого он там защищает?" То, как повело себя государство по отношению к нашим ребятам... Я не вижу смысла. Они умирают, потому что кому-то так захотелось. Скажу одно — я очень люблю свою армию и своих ребят, хочу помочь всей роте, а не только моему мужу. Я пережила Чечню — всех моих мальчишек-ровесников туда отправили, мою первую любовь расстреляли, не успел даже принять присягу. Для меня армия — это наши мальчишки. А всё остальное я ненавижу. Для меня это ужасная отвратительная ситуация — то, что устроило государство».