«Я не могу никого заставить взять и подписать повестку. На всё — воля самого человека». Монолог петербургской чиновницы, которая раздаёт горожанам повестки несмотря на то, что выступает против мобилизации Елена (имя изменено по просьбе героини) работает в администрации одного из муниципалитетов Петербурга. Уже несколько дней она ходит по квартирам и раздаёт горожанам повестки, потому что районные администрации и военкоматы требуют от муниципалитетов помогать им набирать людей на фронт. Сама Елена не поддерживает ни мобилизацию, ни боевые действия в Украине. «Ротонда» поговорила с чиновницей о том, каково это — приносить людям известия, которые могут изменить всю их жизнь. Почему согласилась разносить повестки: «Я согласилась, потому что это техническая работа. Я не уполномочена никого заставлять идти в военкомат, а лишь информирую граждан. Грубо говоря, это скорее информационно-уведомительная работа. Многие мои коллеги согласились раздавать повестки, но никто из них не поддерживает спецоперацию». О том, было ли желание саботировать раздачу повесток: «Я не могу ни оштрафовать человека, ни заставить взять и подписать повестку. На всё — воля самого человека. Всё зависит от его желания. Кто как считает для себя нужным. У всех же разные взгляды. Кто-то готов идти, кого-то можно проинформировать. Тот, кто откровенно не хочет подписывать, не открывает двери. Им повестки мы оставляем в двери. Надо делать поправку, что это Санкт-Петербург. На периферии, не в Петербурге и Москве, больше процент желающих [отправиться на фронт]. А в Петербурге все проинформированы, всё прекрасно знают. Те, кто понимает, что они — клиенты военкомата, уже всё прочитали и изучили законодательство». Об опыте вручения повесток: «Выдаются повестки по определённым адресам. Идёшь, звонишь в квартиру. Мало кто открывает двери и живёт по месту регистрации. Есть и люди, которые ждут этой повестки. Они имеют подходящую военно-учётную специальность, служившие, бывшие военные. Сами понимают, что попадают под мобилизацию. Видно, что они готовы и морально, и физически. Средний портрет такого человека: около сорока лет, глава семейства. Человек, проработавший в системе». О мобилизованных: «Меня тронули люди, которые взяли повестки и решили идти [в зону СВО]. Мне кажется, это лучшие люди из нас. Они прекрасно понимают какие-то несправедливые, тревожные для себя моменты. Но если надо идти — идут. Мне больно смотреть на них. Видно по лицам, что это лучшие люди. Не потому что они верят в то, что делают. А потому что они при всех знаниях не могут поступить иначе. Есть какое-то понятие о воинском братстве, воинском долге. И когда по телевизору говорят, что в Украине гибнут его сограждане, когда призывают на помощь, они вместо того, чтобы рассуждать, справедливо это или нет, говорят: "Я готов". И уезжают. А как их назвать? Какими-то коллаборационистами, подонками? Самое плохое в этой ситуации — то, что лучшими людьми пользуются худшие».