«Я обычный гражданин, который может выразить протест только телом. Я могу телом выйти на улицу». Бывшая петербургская рестораторка прилетела из Лондона, чтобы встать в одиночный пикет против власти и доказать маме, что инакомыслие в России запрещено 30 апреля бывшая петербурженка Мария Ревзина встала в одиночный пикет против боевых действий в Украине. На плакате у Ревзиной была надпись: «Мама сказала, что меня не могут задержать за эти слова, потому что Россия — свободная страна, а В. В. Путин — самый достойный президент! Нет *****». Её пикет продлился немногим больше часа, протестующую задержала полиция по статье о дискредитации российской армии. Мария Ревзина рассказала «Ротонде», почему решила прилететь протестовать из другой страны, что теперь думает о Путине её мама и что ждёт её бизнес в России. По словам Марии, разговор с мамой — далеко не главная причина, по которой она вышла на пикет. «Я не могу, как мой муж, написать колонку в The Guardian (муж Ревзиной — писатель Саша Филипенко. — «Р»). Я обычный гражданин, который может выразить свой протест только телом. Я могу телом выйти на улицу. На первые митинги в Петербурге почти никто не вышел, четыре тысячи человек — это ничто по сравнению с происходящей мировой трагедией. У меня возникла физиологическая потребность приехать», — рассказывает Мария. Она родилась в Петербурге, но уехала из России в конце 2020 года. Это была вынужденная эмиграция, потому что муж Ревзиной был оппозиционером и выезжал на протесты в родную Беларусь. Ему сказали, что, если он не уедет из России, его поймают и отвезут в Окрестино (СИЗО в Минске — «Р»). У Ревзиной было три заведения в Петербурге. Первое она открыла 18 лет назад, оно называлось ZOOM. Потом появились рестораны Teplo и WöD. «Я хотела расстаться с бизнесом ещё в допандемийные времена и начинать новый проект в Петербурге. Я хотела сделать культурный досуговый гастрономический значимый проект и занималась этим до 24 февраля, — говорит бывшая рестораторка. — У меня были планы жить в двух странах, приносить пользу именно Петербургу. Но теперь я не понимаю, кому могу быть полезной». По словам Марии, она оборвала связи со многими людьми из-за их позиции о «всё-не-так-однозначности»: «Я почувствовала себя совершенно неуместной в этом обществе. Мне говорили: "Хорошо тебе там в Лондоне". Но это страх в голове, которым люди оправдывают своё бездействие. Я не мыслю себя в будущем в Лондоне, и в Петербурге теперь тоже делать ничего не хочу. Когда я кормила людей, мне было важно их любить. Я не могу кормить, не любя». После 24 февраля Ревзина обсуждала с окружением, что она может сделать для того, чтобы остановить трагедию. Из этого общения с людьми она выходила растерянной и травмированной, потому что сталкивалась с безразличием. В пикете она простояла час и пятнадцать минут. По словам Ревзиной, примерно 80% проходящих никак не реагировали. Многие показывали поддерживающие жесты. «Даже когда кивали издалека, мне было это важно, я понимала, что встала не зря. В потоке людей слышала: "дебилка", "больная"», — говорит о своих впечатлениях петербурженка. По её словам, три-четыре человека подходили к ней сказать оскорбления лично. Но были и другие случаи, отмечает протестующая: «Меня поразил мужчина, который подошёл и сказал, что для этой ***** есть основания. Мы поговорили, и в конце он сказал: "Уважаю". Было классно, что он услышал меня». По словам Марии, её мама, узнав о протесте дочери, разозлилась и расстроилась. «Она сказала: "Мать должна думать о своём ребёнке, а не о стране", — рассказала Ревзина. — Но на следующий день, что бывает редко, она позвонила, извинилась и сказала, что была не права». Мнение матери Ревзиной, однако, не изменилось. «Она по-прежнему патриотка, которая ценит свою страну и власть, что бы ни происходило», — отметила Мария. 5 мая Ревзина уехала из России.