«Я сыта тем, что пережила». На протестной акции 24 февраля в Петербурге полицейские задержали 80-летнюю блокадницу, протащив ее по земле до автозака. «Ротонда» поговорила с ней и её сыном о том, как они оказались в отделе полиции. 80-летняя Мария Геннадьевна (имя изменено по просьбе героини), ребёнком пережившая блокаду, вышла к Гостиному двору, чтобы быть рядом с сыном Вячеславом Клоковым, который решил протестовать против войны с Украиной. Лозунгов она, по её словам, не кричала. Когда полицейские стали задерживать Вячеслава Клокова, Мария Геннадьевна обняла его, чтобы сына не увели. «Но его от меня оторвали и стали волоком тащить. Порвали куртку, она до сих пор не выстирана», — сказала она. «Омоновец повалил и меня, и мать на землю, сбил с неё шапку. Меня избили дубинками. Я вообще не сопротивлялся, беспомощно лежал на земле. Мать к автозаку волокли по асфальту. Другую задержанную блокадницу полицейские отпустили, затем пришли к ней пить чай, а мою мать волочили. Представляете, какая разница? Когда она оказалась в автозаке, то первое, что сказала полицейскому, было "мне плохо, я сейчас коньки отброшу"», — рассказал Клоков. По его словам, Мария Геннадьевна — инвалид второй группы. В отделе и на мать, и на сына составили протоколы о нарушении коронавирусных ограничений. По словам Клокова, защитница, которая приехала в отдел, попыталась договориться с полицейскими, сказала: «Может быть, не будем на бабушку протокол составлять?». Но те отказались. Вячеслава Клокова из отдела полиции госпитализировали — по его словам, у него зафиксировали перелом руки, ссадины и ушибы. Жесткое задержание он считает необоснованным: «Я не дрался, с кулаками на них не бросался, но такая жестокость! Повалили на землю, со всех сторон обступили, там было не два, не три человека — группа — и отметелили лежачего, не сопротивляющегося человека». В час ночи Марию Геннадьевну отпустили домой под обязательство о явке, другие задержанные вызвали ей такси. «Мама не любит жаловаться, чуть что вызывать скорую. Но она была в мокрой одежде, боялась застудиться. Для неё шок, что с ней так жестоко обошлись», — сказал Клоков. «О войне я вообще не думаю, — сказала Мария Геннадьевна. — Когда я слышу слово "война", мне становится плохо. Я родилась в блокаду. Мне 80 лет. [В войну] нас отправили по Ладожскому озеру в Архангельск. Мой отец пропал без вести. У сестры матери погиб муж. Поэтому я сыта тем, что пережила. Новости не читаю, телевизор не смотрю». Беседовала Анна Нестерова