​​«Галереи боятся темы спецоперации». Автор граффити с Путиным, Кадыровым и Пригожиным — о восхищении основателем ЧВК, страхе властей и любви к национальным войнам 20 мая на мосту Кадырова в Петербурге коммунальщики закрасили граффити с изображением президента России, главы Чечни и основателя ЧВК «Вагнер», созданное петербургским Z-художником Алексеем Чижовым и философом Александром Монтлевичем (ещё до 2022 года он оказался в центре скандала о домогательствах, писали журналисты). «Ротонда» поговорила с Чижовым о Z-искусстве. О граффити на мосту Кадырова. У меня родилась серия образов на тему СВО, и этот был одним из ключевых: троица сильных вождей... и моё желание, чтобы они олицетворяли национальное единство. Ещё со времен Рима в похожей ситуации народ всегда выбирает диктаторов, которым дают полномочия. Чтобы были дисциплина и доверие. Потом вместе с Сашей Монтлевичем мы думали, где это граффити делать, чтобы оно смотрелось в тему. Саша предложил мост Кадырова. В итоге там оно продержалось неделю. И когда новость разошлась в телеграме, особенно в патриотических пабликах, я ожидал, что так случится, что не дрогнет рука у наших коммунальных служб закрасить национальных лидеров. Граффити, это же такой формат — арт-терроризм немножко. Визуальное насилие над средой. Оно не взаимодействует с властью, но даже если бы и могло, я сомневаюсь, что было допущено. Бюрократический аппарат часто занимается откровенным саботажем: за любой политической идеей всё равно у чиновника стоит его семья, его личные потребности.... Я в целом пока не вижу, особенно в Петербурге, какого-то ясного понимания и поддержки того, что происходит в стране. О сотрудничестве со структурами Пригожина. Я не являюсь резидентом «ЧВК Вагнер Центра», у меня просто хорошие отношения с его персоналом. Моя первая выставка прошла там в январе — её заметили в основном оппозиционные издания. Это была серия работ, посвящённая глобальной военной гегемонии CША. Там были американские солдаты в маках, что вызвало неоднозначную реакцию. Даже в руководстве «ЧВК Центра» не все поняли, что это значит. Но в целом народу понравилось. Сейчас, насколько я знаю, выставочная политика у них изменилась, и моя экспозиция была первой и последней. С чем это связано, не знаю, во внутренние дела я лезть не могу. С руководителем ЧВК «Вагнера» я тоже ни разу не встречался, но при случае с удовольствием бы познакомился. Я очень уважаю то, что делает этот человек: это та фигура, в которой мы нуждаемся в непростое время, как нуждаемся в героях и крутых управленцах. Мне нравится, как смело он себя ведёт. О студентах-патриотах. Я преподаю в педагогическом вузе и там о политике не говорю — это принципиальная позиция. Но знаю, что есть патриотически настроенные студенты, например, в Академии художеств. Ребята делают композиции, посвящённые [спецоперации]. Немножко они робкие, но всё же каким-то образом затрагивают эту тему. Рисуют операционную в военном госпитале или каких-то солдат в окопе, занесённых снежком. То есть работы скорее экзистенциально пронзительные, но без острого пропагандистского удара, который, как мне кажется, сейчас необходим. О сообществе. Мой круг общения сузился с 2014 года, когда многие меня забанили за то, что было признание Крыма и я его приветстствовал. Ну а после 24 февраля многие, с кем я дружил по 20 лет, стали как-то немножко от меня отползать. Но это меня забавляет — пускай отползают. Я для этой тусовочки токсичен, а они для меня. У нас есть небольшое комьюнити Арт-Фракция Z — из 20 человек, с которыми мы уже полгода пытаемся найти помещение для выставки. Есть какой-то саботаж, страх — галереи боятся темы спецоперации и упоминания войны в любом её контексте. Я надеюсь, что будет уничтожено государство Украина, как абсолютно враждебное нам образование. Это лучший исход — это освобождение, примирение, воссоединение русского народа. Я поддерживаю национально-освободительную войну на Донбассе с 2014 года. Я вообще люблю национально-освободительные войны во всем мире. Никто не знает, чем всё закончится, но я надеюсь, что это хорошо закончится для нас.