​​В петербургском «Горэлектротрансе» осенью повестки раздавали прямо в отделе кадров. «Ротонда» поговорила с одним из мобилизованных, который очень любит троллейбусы, но покинуть зону СВО не может ⚪️ Сотрудникам «Горэлектротранса», то есть водителям троллейбусов и машинистам трамваев, положена бронь по мобилизации, говорили «Ротонде» в пресс-службе комитета по транспорту в октябре. Без них город встанет — некому будет развозить пассажиров. Как оказалось, во время мобилизации в том числе госпредприятия помогли восполнить норму по набору будущих военных. ⚪️ 31-летний водитель троллейбуса Юрий Узких пришёл в военкомат в конце сентября «для уточнения данных», считая, что у него есть бронь по мобилизации. Повестку ему выдали на работе в отделе кадров. В военкомате Юрию, как и его коллегам, не провели медосвидетельствования и отправили на фронт — о брони речи в военкомате не шло. Один из друзей и коллег Узких через несколько месяцев погиб. Юрию удалось выжить и даже сходить в отпуск, чтобы повидаться с женой и четырёхлетним сыном. 📌В комитете по транспорту «Ротонде» не стали называть, сколько мобилизовали сотрудников из «Горэлектротранса», но отметили, что предприятие «строго выполняет все требования федерального законодательства». Не стали говорить там, оказывает ли предприятие помощь семьям мобилизованных сотрудников, но сказали, что за мобилизованными сохраняется рабочие места. Как Юрий получил отпуск: Командиры составили списки очерёдности по поведению и наличию маленьких детей, рассказывает Юрий. По его словам, если мобилизованный «косячил» — например, не соблюдал субординацию или требования командиров, то его отправляли в конец очереди. Самому Юрию отпуск дали одному из первых, из всей роты домой уехали 9 человек. Ему был положен отпуск две недели, но в него включили и время пути домой. Юрий приехал 3 апреля, а отпуск у него был со второго. Первый день дома: В первый же вечер, рассказывает Юрий, он поминал погибшего товарища. Они дружили с 2014 года, были коллегами, вечерами вместе играли в компьютерные игры. По словам жены Юрия, в первые дни он не мог найти себе места и привыкнуть к городу. «У нас там заброшенные деревушки, людей почти нет, особенно молодёжи мало. По улицам почти никто не ходит. А тут все куда-то торопятся, куда-то зачем-то едут», — говорит он сам. О службе: «У нас спокойная служба, мы комендантская рота. Стоим на дороге, возводим блокпосты, проверяем машины на наличие оружия, боеприпасов или алкоголя, там сухой закон», — рассказывает мобилизованный. «Каждый день я скучаю по своей старой работе. Я очень люблю троллейбусы. Вот уже почти десять лет работаю, нашёл своё», — говорит Юрий. На вопрос о том, хочет ли он вернуться на спецоперацию, он отвечает: «Конечно, нет. Но это наша работа». На передовую за «косяки»: «У нас все мобилизованные. За косяки отправляли на фронт. Если кто-то выпил, был агрессивным, кто-то нарушил дисциплину, хватался за оружие по пьяни, создавал угрозу бойцам», — описывает Юрий. О жизни жены: «Когда у Юры был день рождения, я попросила сына на видео поздравить папу с днём рождения. Он отвернулся, у него такая истерика началась… "Папа нас бросил, мы папе не нужны”. Я вижу, что он поменялся, стал потерянный, — рассказывает Яна. — Я сыну говорю, что папа воюет, убивает монстров: сиреноголовых, Бабу-Ягу, бабайку. Мне казалось, что я сильная. Но сейчас наблюдаюсь у психиатра, пью антидепрессанты, у меня глубокая депрессия». Отношения Юрия и четырёхлетнего сына наладились, но ребёнку снова объясняют, что отец уехал, ведь «он убил не всех монстров»