Детский омбудсмен рассказала, что власти будут перевоспитывать украинских детей, которых «собирали по подвалам» На петербургском международном юридическом форуме выступила уполномоченная по правам ребёнка Мария Львова-Белова. Её представили как «международного преступника, которого разыскивают во всём мире, умницу, красавицу». В марте международный уголовный суд выдал ордер на её арест за незаконною депортацию украинских детей. О том, как в России разобрали украинских сирот: — Когда приехали дети, часть из них были воспитанниками социальных учреждений. Это были разные детские дома, дома ребёнка, дома для детей с инвалидностью. И в момент, когда их эвакуировали, наши российские граждане, которые сидели в это время у экранов телевизора, увидев, что везут детей-сирот, начали высказывать желание забрать их в свои семьи. (...) Что это были за дети? Когда я поехала в пункты размещения, то встретила девочку, которая сказала: «А нас в семью не возьмут, потому что нас пятеро. Мы столько лет в детском доме, и нас никто не забирает». Я сказала: «Милая моя, вас возьмут. У нас берут большие семьи». У нас даже была семья, которая девять человек взяла. Мы понимаем, что это те дети, которых маловероятно кто-либо когда бы взял в семью. По крайней мере, на Донбассе точно. Они пережили обстрелы в бомбоубежищах, знают, кто их обстреливает. И когда говорят «верните нам детей», а куда возвращать? К насильникам? К тем, кто не заботился о них? Об угрозах приёмным семьям: — Почему-то вдруг, когда дети оказались в безопасности, началось преследование СБУ. Приёмным семьям открыто поступают угрозы, их персональные данные выкладывают в информационном пространстве. Детей разыскивают через соцсети и просят снять видео, как им сложно живётся в России. Мы видим откровенную провокацию через детей. О том, разрывают ли контакт детей с родственниками из Украины: — Нас обвиняют в усыновлении. Эта форма предполагает, что рвутся кровные связи и у детей практически невозможно воссоединение с родственниками. Такой формы у нас не было, все дети принимались под опеку. Если находятся родственники, которые хотят с ними общаться — это связку мы поддерживаем и способствуем. У нас есть приоритет о том, что если есть кровные родственники, близкие люди, которые готовы забрать ребёнка, мы должны сделать всё для того, чтобы это произошло. Вне зависимости от того, где они находятся — на территории Украины или в странах Евросоюза. (...) Мы регулярно слышим о тысячах детей, которых насильно депортировали и насильственно удерживаем. Наконец мы дождались, что на нас вышли от уполномоченного по правам человека Украины и передали список из 11 детей, которые, как им кажется, имеют родственников на территории Украины и им необходимо помочь воссоединением. Поэтому, когда мы слышим о тысячах детей, то понимаем, что это всё сфальсифицировано. О том, как «собирали по подвалам» брошенных мариупольских детей: — Это небольшая группа детей, 31 ребёнок, которые были брошены приёмными родителями или оставлены кровными во время эвакуации. Это дети, которых мы собирали по подвалам, которым нечего было есть. Когда мы этих детей привезли в Московскую область, выяснилось, что трое детей имеют отца и он хочет их забрать. Мы полностью этому способствовали — помогли приехать папе, передали детей, отправили, и по этому получили огромную волну [негатива], что хотели устроить этих детей в семью, что они должны были быть насильно усыновлены и он в последний момент их спас. О ребёнке, которого забрала в свою семью: — Ребёнок из Мариуполя сейчас живёт вместе со мной. Я вижу, с чем мы с вами боремся. Мощнейшая пропаганда на протяжении восьми лет. Нам придётся готовить разные программы, образовательные, информационные. Нам придётся перевоспитывать детей. Та пропаганда, которая велась в Украине, так просто не пройдёт. (Ранее Львова-Белова рассказывала, что приёмный сын бегает за другим её ребенком и говорит: «Съем москалёнка» или рассказывает, как выходил на демонстрацию с флагом в поддержку Украины — прим. Р.)