«Недавно мне рассказали такой случай. На одной русскоязычной тусовке в Тель-Авиве была Алла Пугачева. За один стол к ней посадили довольно известную в Израиле женщину, репатриировавшуюся в 1971 году из Москвы. Алле Пугачевой долго эту женщину представляли, после чего женщина спрашивает «наше все»: ну а вы чем занимаетесь? В Израиле живет около 1 200 000 русскоговорящих людей, включая моих младших детей, ни разу в России не бывавших. Считается, что вне России живет 140 миллионов русскоязычных. Среди них 70 процентов владеющих русским жителей Азербайджана, 55 процентов жителей Грузии, 700 тысяч русских американцев (в диапазоне от Брайтон-Бич до Манхэттена), до трех миллионов «русских» немцев в Германии. Еще Казахстан, Ирландия, Кипр... Всего под 300 миллионов человек в мире говорит по-русски. Огромная аудитория. Гигантский же медиарынок! Увы, это не так. Не так, потому что эта аудитория энтропична, внутри нее нет почти ничего, что могло бы ее как-то сцементировать. Кроме языка. И еще общего прошлого, которое, как теперь мы понимаем, не только объединяет. Как мне кажется, непонимание своей аудитории играет злую шутку с «Дождем». Команда этого канала, сменив дислокацию, возможно, решила, что ничего для них не изменилось. На самом же деле канал из российского оппозиционного превратился в эмигрантский оппозиционный. Который, как верно заметил Владислав Иноземцев, «обречен конкурировать за если и не сужающуюся, то как минимум не растущую группу россиян… Перспектива таких медиа — превращение в русскую эмигрантскую прессу 1920-х годов, повторение грустной истории столетней давности». Аркадий Майофис в проекте «In other words» рассуждает о возможности возникновения вне России полноценного, рыночного медиа, объединяющего существенную часть русскоязычной публики. www.wilsoncenter.org/blog-po…kazyvaet